Помещения первого этажа, мрачно, прохладно, сыро... Опции

[Артемиус Мортиме...]

***

[Артемиус Мортиме...]

Артемиус, по правде сказать, пребывал в состоянии легкого шока, услышав вместо выплеска негатива, насмешки и уничижительного взгляда вопрос, на который он, естественно ответит именно то, что она хочет услышать. Глупая.. Какая же она глупая, если думает, что даже будь у него брат, он никогда в жизни бы не взвалил на себя обязанность приглядывать за его вдовой, и уж тем более никогда бы не женился на жене брата. Где-то встречалась ему легенда, что такой брак обречен быть бездетным и несчастливым. Кажется это пошло еще от династии Тюдоров, когда Генрих восьмой хоронил одного наследника за другим, женившись на вдове родного брата. Нет уж, увольте от такого счастья.

Мортимер вздрогнул, когда ее хрупкие пальчики коснулись шеи, и поднял глаза на Электру, ища в её тонких чертах подвох. Хотя, он никогда не был идеалистом, поэтому сейчас ему было все равно, что замышляет эта чертовка. Он медленно и символично одел кольцо на тонкий пальчик и невольно залюбовался. Оно было прекрасно, искрилось и горело на белой коже, и было не таким уж и большим.

-Электра, мне плевать на родовое состояние, мне плевать на долг перед братом. Это для меня не имеет никакого значения. Мне нужна ты. Я хочу быть с тобой, хочу быть нужным тебе, хочу...гм. - Наверное эта первая в жизни фраза, в которой сквозили реальные чувства Мортимера, его желания и мечты. Обычно он склонен отвечать крайне скупо и сухо, ничем не обнаруживая свои эмоции. Но сейчас, когда ее рука лежала у него на плече, когда она приблизилась к нему и смотрела горящими зеленым огнем глазами на него, желая услышать правду, он сам не веря в это, ответил совершенно искренне. От напряжения, разлившегося в комнате, каждый звук буквально звенел, а жилка на виске Артемиуса пульсировала от ожидания. Поддавшись порыву, захлестнувшем его с головой и отключившему напрочь здравомыслие, он обхватил жесткими ладонями ее лицо, наслаждаясь необыкновенным ощущением от прикосновения к шелковистой коже, и притянул к своему лицу, целуя сухими губами сначала будто знакомился, пробуя на вкус, а затем страстно, яростно, заключая ее в кольцо крепких рук. На секунду отстранившись, он поправил выбившуюся прядь медных волос и погладил большим пальцем по щеке, шепнув:

- Будь моей..