Всякая всячина, Дневник Кристофа Дюрана. Опции

[Дух Британии]

До чего же много всякой всячины!

[Кристоф Дюран]

Бей, но выучи!

Ли Шичжэнь избрал местом жительства дом на самом краю города, за рекой. Это было несколько странно для человека его положения — жить в таком непримечательном месте. Однако, здесь повторилась известная история с Чжугэ Ляном, которого, как человека Лю Бэя, Сунь Цюань посадил за самый край своего стола, позади своих офицеров, тем самым обделив почётом. Чжугэ тогда, улыбнувшись, сказал: "То место почётно, на котором я нахожусь". И, так как он был ключевой фигурой в дальнейших переговорах, Сунь Цюаню всё время приходилось к нему подходить. В конце концов, правителю У это надоело, но, чтобы не отступаться от собственного решения по поводу места Чжугэ, ему пришлось сесть рядом с ним, на самом краю.
То же и с господином Ли. Со временем в его резиденцию зачастили паланкины видных в провинции людей. А некоторые из них изъявили желание устроиться по соседству, благо, место было весьма живописным. Особенно красивым был вид на реку.
Если расположить сегодняшних гостей господина Ли в порядке высоты положения, то Рана придётся поставить в самый конец ряда, из-за чего ему пришлось изрядно посидеть в своём скромном паланкине, пропустив вперёд себя всех. Но в конце концов и он очутился в доме. Ран, вместе с остальными желающими аудиенции господина Ли, находился в просторной гостевой комнате. Хозяин дома не спешил показываться, при этом гостей щедро угощали. Ран, ввиду скромности и строгого следования этикету, не решился притронуться к угощению. Его внимание привлекли свитки, лежавшие на одном из столов. За чтением незаметно пролетал час за часом. После чудесного сливового вина гостям, вполне естественно, со временем требовалось уединиться, с чем они и покидали комнату, однако, по какой-то причине, никто не возвращался. За интересным содержанием свитков Ран и не заметил, как остался в комнате один. Только тогда к нему обратился один из слуг. "Господин ожидает вас". Как выяснилось потом, слуги господина Ли охотно выпускали гостей из комнаты, но не открывали двери перед теми, кто, выйдя, желал вернуться.
Ли Шичжень сидел на высоком стуле. Перед господином Ли располагались два ряда столов, за которыми могло поместиться около двадцати человек. Господин Ли был одет в халат цианового цвета. Волосы господина Ли были убраны в соответствии с его высоком положением.
Ран вошёл в комнату. Было бы неприлично первым обращаться к тому, кто выше тебя по положению, поэтому юноша молчал. Господин Ли вопросительно посмотрел на Рана, но тот продолжал сохранять молчание. Тогда господин Ли жестом указал, куда может сесть Ран. Юноша сел в точности туда, куда было указано.
— Твоё имя? — начал разговор господин Ли.
— Дю Ран, мудрый господин. — отвечал Ран.
— Твой дом не назовёшь богатым, Дю Ран. — продолжил господин Ли.
— Ваша правда, мудрый господин. Мой род не назовёшь богатым. Но тем не менее, дом Дю — дом благородных людей, имеет длинную историю и незапятнанную честь. Это, возможно, и является причиной его бедственного положения. — отвечал Ран.
— Не обвиняешь ли ты богатые дома в бесчестии? — строго спросил господин Ли.
— Как можно, мудрый господин?! — воскликнул Ран.
— Не это я сказал мудрому господину. Благородному мужу непозволительно говорить плохое о других за глаза. Я отвечаю за себя и за свой род. О чем я и сказал мудрому господину. — добавил юноша.
Господин Ли задумчиво провёл рукой по своей тонкой бороде, изучая молодого человека.
— С чем же ты пришёл ко мне, Ран из благородного рода Дю?
Рану пришлось встать и отойти от своего места за столом на два шага. После чего он стал на колени, и, опустив голову до самого пола, воскликнул.
— Прошу! Мудрый господин! Учите меня!
Такие слова заставили господина Ли вскочить со своего места.
— Не слишком ли низок положением Ран из благородного рода Дю, чтобы ходить в учениках у самого Ли Шичжэня? — спросил он, обмахиваясь веером искусной работы.
— Не это я сказал мудрому господину. Если мудрый господин считает недостойным для себя взять меня себе в качестве ученика, то мудрый господин может взять меня себе в качестве слуги! Только учите! — ответил юноша, не поднимая головы.
— А как же достоинство дома Дю? Как же его незапятнанная честь? Не будет ли позором для благородного мужа ходить в слугах?
— Быть слугой ради объедков со стола господина — бесспорное бесчестие. Но нести тяжесть служения мудрому господину ради получения знаний — это путь к мудрости, пусть и не самый завидный! Мэн-цзы говорил о самопожертвовании ради добродетели. А какая добродетель может превзойти мудрость? И на какую жертву не пойдёт благородный муж ради её постижения?!
— Ван Сичжи протёр до основания десяток дощечек, растирая чернила. Его руки не знали отдыха! Если мне придётся быть подобно лотосу, что поднимается из грязного болота в своей белоснежной чистоте; подобно Ван Сичжи, тяжким трудом достигшего совершенства в своём искусстве; если мне придётся выбирать между высотой положения и знанием через тяжкий труд слуги, я не раздумывая выберу знание, мудрый господин!
— "Выберу знание, не раздумывая". — задумчиво повторил господин Ли.
— Вот моё решение, Дю Ран. Тебе не придётся делать выбор между высоким положением моего ученика и возможностью учиться у меня. Я дарую тебе и то, и то. Свой выбор ты сделал, предпочтя чтение сладостям. В тебе есть терпение и смелость, хотя и не хватает самообладания. Ты достаточно образован и умеешь ясно излагать свои мысли. Сам того не зная, ты уже получил свой первый урок, начав читать те свитки.
— Встань, Дю Ран.
— Теперь ты оставишь меня. Ты возьмёшь те свитки с собой и прочтёшь их до конца. Завтра я жду тебя здесь, мы обсудим прочитанное тобой.
Сказать, что радость переполняла юношу — не сказать ничего. Но этикет требовал держать себя в руках. И Ран честно пытался. Он поклонился своему учителю и, едва сдерживая свой восторг, почти вприпрыжку, вышел из комнаты. Глядя на это, господин Ли позволил себе улыбнуться.

Проснувшись среди ночи, Кристоф, тяжело вздохнув, положил ладони себе на лоб. Немного полежав, он присел на кровати, решив освежиться прохладной заварочкой. Наливая себе питьё, он увидел причину своего ночного наваждения — книгу "Знаменитые травники востока".
— Чтение помогает, говорили они. Чтение развивает, говорили они. — произнёс гриффиндорец, беря книгу. После чего, избавился от неё привычным способом — выкинул в окошко. Звука падения не последовало. Один из вездесущих домовиков поймал книгу и вернул её в библиотеку, не дав литературному произведению даже коснуться земли.

Сообщение отредактировал Кристоф Дюран - 5.4.2017, 2:42