Помещения первого этажа, мрачно, прохладно, сыро... Опции

[Артемиус Мортиме...]

***

[София д'Этамп]

Было странно смотреть на себя в зеркало и не понимать, что ты это ты. Она поднесла руку к лицу и потрогала пальцами щёку. Кожа была смуглая, гладкая, мягкая… Без румянца, но здорового вида… Через одну бровь шёл шрам, совсем еле заметный, так, тонкая полоска… Сами брови были тонкого рисунка, чуть изогнутые, тёмно – рыжего цвета, почти коричневого. Они резко выделялись на чистом лбу. Пока что там не было морщин, значит, ей не так много лет? Электра чувствовала, как сердце начинает стучать всё сильнее и сильнее, а в голове шумит. Она заглянула себе в глаза, всмотрелась, не увидела ничего знакомого, ничего, что могло бы её успокоить или подбодрить. Словно она смотрела в пустоту. В её глазах не было ни воспоминаний, ни узнавания себя, ни принятия теперешней реальности… Цвет… зелёный, ясный, холодный. Маленький нос, чуть пухлые губы… И волна рыжих волос за спиной. Она смогла только удивиться, сколько же времени нужно было отращивать волосы, чтобы они доходили почти до колен?

Она водила пальцами по зеркалу, вычерчивая свои черты, пытаясь пробиться через стену забвения, и чувствовала, как её захватывает паника.
Разве могла она знать, что у неё четвертый вид амнезии, обозначающийся как реакция бегства? Это нарушение, при котором больной забывает всю свою прошлую жизнь, и кто он есть, утрачивает свою индивидуальность, что особенно страшно. В таком состоянии больной может начать новую жизнь, в ином окружении, что несомненно будет сопровождаться тяжёлым эмоциональным шоком и долгими переживаниями… Впрочем, всё это зависит от силы испытуемой личности и от той помощи, которую окажут ей окружающие…

Электра захлёбывалась слезами, разглядывая себя в зеркале. Она напрасно думала, что увидев, как она выглядит, сможет успокоиться и что-то для себя прояснить. Перед ней стояла совершенно незнакомая ей девушка, повторявшая её движения и гримасы, но совершенно не находившая никакого отклика в душе Электры. Она просто поняла, что обречена, жить именно с этим лицом, именно с этими глазами, не помня, ни откуда на этом лице взялся тонкий шрам, ни что сделало её глаза такими, ни чему она могла улыбаться в той жизни. Шаря руками вокруг себя, она нащупала массивную подставку для расчесок, и начала методично стучать ей по зеркалу, наблюдая, как поверхность покрывается трещинками, как теряются четкие очертания её лица, как уже невозможно ничего там разглядеть. Когда последние осколки осыпались, девушка прошла опять к кровати, и, не обращая внимания на снова пришедшего Мортимера, легла в кровать и уставилась в потолок.