— А ты – там, наверху, — сказал он, рассмеявшись, и обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двигаться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; и я хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь... ©

Мне всегда казалось, что это определенно и нерушимо. Каждый раз, когда в моей жизни происходила какая-то катастрофа - начиная от мелочи вроде потерянной библиотечной книги и заканчивая очередной ссорой с отцом/Тео/Айслин/кем бы то ни было, я всегда знала - можно прийти к тебе, и ты непременно будешь на моей стороне. Мы с тобой всегда была больше лучшими подругами, нежели сестрами, и мне нравилось, что я могу рассчитывать на тебя. Что ты всегда у меня останешься.
Так же, как и я останусь с тобой, когда ты потеряешь все, даже надежду.
И когда ты рассказала мне, что хочешь служить Лорду, я отмахнулась от этого, потому что это было для меня непреложной истиной - что никаких преграды и никакие ошибки никогда не разлучат меня с тобой, ведь мы столько пережили вместе, через столькое прошли.
Я бы, наверное, не могла даже представить, что это может когда-нибудь закончиться.
Знаешь, говорят, что ни один человек на свете не может быть для тебя более чужим, чем тот, которого ты некогда любил. Я никогда этого не понимала, пока это не произошло с нами. Пока я не услышала из уст моей родной Амели слова, которые ударили меня, будто хлыстом, слова, которые разделили нас стобой баррикадой, через которую не перебраться. И теперь я могу только представлять, как ты стоишь на коленях перед Лордом, и что ты получила то, что хотела, и твоя гордость не пострадала, и ты все еще веришь в какие-то высокие идеалы. Что ты еще не сломлена и все еще жива.
А еще говорят, что ни одним человеком ты не начинаешь так интересоваться, как тем, с кем ты только что расстался.
Я столько бы хотела тебе рассказать, подурачиться с тобой, напиться и сделать какую-то глупость, просто обнять, и сказать, как по тебе соскучилась. Но тебя нет со мной рядом, и я не спрашиваю о тебе Айслин, потому что злюсь. А еще потому, что мне очень хочется знать, как ты живешь, и одновременно я не хочу ничего об этом слышать.
Ты скажешь, наверное, что это я от тебя ушла, и будешь права. Я тоже виновата, что не сумела удержать, что пишу тебе письма раз в году, как будто моя гордость важнее, чем ты, что словно бы просто перечеркнула всю нашу историю одним коротким "прощай". Как будто строю из себя проклятую моралистку и проповедую тебе, что ты неправильно живешь. Да-да-да, у каждого своя правда.
Но я пообещала тебе, что останусь с тобой, когда ты потеряешь все. Хотелось бы сказать "если", но... когда ты окажешься на дне, когда тебе некуда будет бежать, не на кого рассчитывать и больше нечего терять, помни, что я все еще где-то есть.
Я не жду никакого раскаяния или сожалени. Я просто хочу снова тебя увидеть. Живой и свободной.

я говорю тебе что-то надоедливым шепотом, я и сам не могу разобрать, что говорю, но ты подходишь все ближе и ближе ко мне, ты уже совсем рядом, достаешь ключи от моего сердца и привычным жестом открываешь дверцу. я не знаю, откуда у тебя ключи, клянусь, совсем не помню, чтобы давал их тебе. но в конце концов, как часто я бываю в себе настолько, чтобы помнить все свои действия, как часто я могу контролировать себя настолько, чтобы помнить каждое свое действие.
окей.

ты что-то отвечаешь мне едва уловимым шепотом, и наш разговор похож скорее на обмен мыслями, обмен взглядами и жестами, потому что я ничего не слышу, и ты, я уверен, тоже.
на самом деле, эта система часто дает сбой, потому что сейчас я не понимаю ровным счетом ничего из того, что ты говоришь. на самом деле этой системы и вовсе не существует, мы выдумали ее, выдумали себя. все на свете выдумано нашим больным мозгом, мы видим все сквозь дымку своего воспаленного воображения. наши глаза больше не друзья нам, наши руки больше не друзья нам. наши тела предают нас и тогда мы улетаем куда-то высоко, где есть только свет солнца и твои губы, где есть только то, что мы хотим видеть и нет ничего, кроме нас двоих. я бы сказал, что это рай, но для рая здесь слишком темно.
это всего лишь закоулки моего сердца.
осторожно, здесь могут быть демоны.



моя рука такая мокрая, но ты все равно цепляешься за нее, словно утопающий за чертову соломинку. наверное, вся наша с тобой история и есть отражение той идиотской идиомы. я не могу точно сказать тебе, кто из нас тонет, а кто соломинка, но мы хватаемся друг за друга, мы ищем спасение в каждом взгляде, в каждой фразе, но твоя рука неизменно выскальзывает из моей. я показал тебе свое сердце, я позволил тебе дотронуться до него, а потом просто захлопнул дверь. не пытайся выбраться. оставь надежду всяк сюда входящий. переступив порог, ты уже не сможешь выйти. я слишком тебя люблю.
слишком люблю, чтобы отпустить твою руку. я тону и тяну тебя за собой, все глубже и глубже запирая тебя в тайных коридорах собственного сердца.
я обещаю сберечь тебя, обещаю не подпустить тебе тех монстров, что живут внутри.
прости меня, если сейчас тебе страшно. я знаю, ты сможешь меня понять.


я не прошу у тебя ничего, просто будь всегда где-то поблизости. мне нужна твоя круглосуточная поддержка, даже если она выражается просто взглядом. я хочу, чтобы мы с тобой были одним человеком, чтобы мы никогда не могли разлучиться. я хочу, чтобы мы выбрались из тьмы вместе, чтобы монстры в моей голове отступили, пропустив тебя.
я просто хочу, чтобы мы всегда были.
разве я так много прошу.

Я всегда со скепсисом относилась к парам, которые выставляют свои отношения напоказ, не стесняются целоваться посреди коридора или обжиматься где-то по углам гостиной, где на них в открытую пялились младшекурсники. И, помнишь, в школе, когда мы вроде как по началу не хотели, чтобы нас вот так же обсуждали, и встречались где-то в дальних закоулках школьного двора, каждое свидание было наполнен какой-то тайной, вызывало какой-то непонятный восторг, даром что мы виделись в гостиной каждый день и садились рядом за столом на завтраках в Большом зале. Я никогда не считала себя одной из этих сумасшедших глупеньких дурочек, которые могут часами вертеться перед зеркалом, чтобы выбрать, какой помадой накрасить губы или в какое платья вырядиться на этот раз. А потом я встретила тебя, и сама не заметила, как это проклятие коснулось меня. И отчаянно краснея, пыталась всеми силами уйти от ответа на вопрос, для кого так стараюсь, а Айслин, которая уже давно все поняла, только закатывала глаза.
Сейчас... сейчас мы точно так же живем вместе, в одной квартире, видимся почти каждый день. Мне не приходится тратить время на макияж, потому что по утрам ты видишь меня без него, да и больше не нужно тебя впечатлять. Мне больше не нужно мучительно выбирать одежду для свидания, потому что ты все равно знаешь, как я выгляжу без нее, и с этой мысли тебя никаким нарядом уже не сбить.
Но до сих пор мы не можем в открытую пройтись по улице, держась за руки. Конечно же, это теперь не наша прихоть, это необходимость, потому что ты дурак, который влюбился в полукровку, и мы оба моем однажды за это заплатить. Но я стараюсь не думать об этом, когда прихожу с работы, а ты меня не встречаешь, стараюсь не думать о том, что ты мог во что-то вляпаться (теперь-то это "что-то" могла быть куда серьезнее, чем взыскание у Филча или дуэль с гриффиндорцем), я просто сажусь в кресло и жду тебя, как будто снова собралась на свидание, а ты только немного опаздываешь. К счастью, я девушка, и я всегда могу повертеться перед зеркалом или у платьяного шкафа, чтобы время проходило незаметнее.
Пожалуй, есть даже какая-то романтика в том положении, в котором мы сейчас находимся.
Во всяком случае, лучше искать ее, чем упиваться своим страхом.
Знаешь ли ты, милый, как страшно понимать, что однажды ты можешь не вернуться? И я останусь в этом кресле в гостиной, при полном параде, одна.

Я не знаю, слышишь ли, но шепчу тебе.
На войне без имени, в неживом краю,
Я прошу, прости меня, я тебя люблю.

Неужели ты никогда не винил меня за то, кто я для тебя? Не ненавидел за это?
Ты влюбился в полукровку, и не просто полукровку, а дочь предателя рода; и не проходит дня, чтобы я не думала об этом снова, раз за разом прокручивая в голове прошедшие годы, чтобы не винила себя в том, что когда-то ответила взаимностью, что пошла за тобой, что сейчас рядом с тобой, что из-за меня ты живешь в постоянном страхе, как будто тебе и без того было мало. Прошу, прости меня, что я тебя люблю. Я не виновата, что моя кровь не чиста, я не виновата, что мы встретились тем днем в библиотеке, что ты родился сыном Пожирателя, что снова началась эта война, но прости, что сейчас мы там, где мы есть. Я знаю, что ты был бы счастлив, если бы меня не было.
Не ври, что это не так. Ты никогда не знал бы меня, и сейчас ты не тревожился бы за мою безопасность, за то, что ты делаешь мне больно своим враньем, своими наркотиками и нелепыми попытками притворяться, будто все нормально и ты справляешься. За то, что все твое существование противоречит моим принципам. Ты не рисковал бы собственной жизнью, отправляясь на встречи с Лордом и думая о том, что он прочтет твои мысли. Может, ему и вовсе плевать, но мы никогда не узнаем наверняка.
Ты бы встретил другую девушку, правильную, чистокровную, и женился бы на ней. И все у тебя было бы хорошо.
Я не знаю, что было бы со мной, я просто не могу себе этого представить - жизнь без тебя. Но разве это так важно?
Прошу, прости меня, что я тебя люблю. Прости, что ты об этом знаешь и ничего теперь не исправить.