Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы, Дневник Эйвери&Нотта. Опции

[Дух Британии]

— А ты – там, наверху, — сказал он, рассмеявшись, и обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двигаться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; и я хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь... ©

[Патриция Эйвери]

Я всегда со скепсисом относилась к парам, которые выставляют свои отношения напоказ, не стесняются целоваться посреди коридора или обжиматься где-то по углам гостиной, где на них в открытую пялились младшекурсники. И, помнишь, в школе, когда мы вроде как по началу не хотели, чтобы нас вот так же обсуждали, и встречались где-то в дальних закоулках школьного двора, каждое свидание было наполнен какой-то тайной, вызывало какой-то непонятный восторг, даром что мы виделись в гостиной каждый день и садились рядом за столом на завтраках в Большом зале. Я никогда не считала себя одной из этих сумасшедших глупеньких дурочек, которые могут часами вертеться перед зеркалом, чтобы выбрать, какой помадой накрасить губы или в какое платья вырядиться на этот раз. А потом я встретила тебя, и сама не заметила, как это проклятие коснулось меня. И отчаянно краснея, пыталась всеми силами уйти от ответа на вопрос, для кого так стараюсь, а Айслин, которая уже давно все поняла, только закатывала глаза.
Сейчас... сейчас мы точно так же живем вместе, в одной квартире, видимся почти каждый день. Мне не приходится тратить время на макияж, потому что по утрам ты видишь меня без него, да и больше не нужно тебя впечатлять. Мне больше не нужно мучительно выбирать одежду для свидания, потому что ты все равно знаешь, как я выгляжу без нее, и с этой мысли тебя никаким нарядом уже не сбить.
Но до сих пор мы не можем в открытую пройтись по улице, держась за руки. Конечно же, это теперь не наша прихоть, это необходимость, потому что ты дурак, который влюбился в полукровку, и мы оба моем однажды за это заплатить. Но я стараюсь не думать об этом, когда прихожу с работы, а ты меня не встречаешь, стараюсь не думать о том, что ты мог во что-то вляпаться (теперь-то это "что-то" могла быть куда серьезнее, чем взыскание у Филча или дуэль с гриффиндорцем), я просто сажусь в кресло и жду тебя, как будто снова собралась на свидание, а ты только немного опаздываешь. К счастью, я девушка, и я всегда могу повертеться перед зеркалом или у платьяного шкафа, чтобы время проходило незаметнее.
Пожалуй, есть даже какая-то романтика в том положении, в котором мы сейчас находимся.
Во всяком случае, лучше искать ее, чем упиваться своим страхом.
Знаешь ли ты, милый, как страшно понимать, что однажды ты можешь не вернуться? И я останусь в этом кресле в гостиной, при полном параде, одна.

Поделись со мной своей чудо-травой. Я тоже хочу на минутку забыться.
И живи, пожалуйста, живи, лги, убивай, и снова лги, что хочешь делай, только возвращайся.
Я давно разучилась жить без тебя.