Алекс понимал, что все это сопротивление было нацелено на то, чтобы заставить его жалеть, чтобы отомстить за боль, за обиду, но он был готов это терпеть, потому что он так же понимал, что это заслужено. Алекс умел признавать свои ошибки, но гордость, чертова гордость, одна из самых дурацких человеческих черт, разъединяющая людей, мешала ему признаться в этом Вит. Это пугало его, словно признать ошибку значило потерять свой авторитет бесчувственного человека, а этого он боялся. Он не хотел признавать своих страхов, поэтому просто не оправдывал себя, потому, что оправдаться было тоже нечем.
Витани больше не хотела сопротивляться, создавалось такое ощущение, что у нее просто не осталось сил, что-либо доказывать, ей просто хотелось покоя, которому Алекс мешал этому.
Девочка была готова заплакать, ее глаза наполнились слезами, и она поспешила закрыть глаза, стараясь спрятать лицо от Алекса, она не хотела быть слабой. МеркГур понимал это, он презирал себя в минут слабости, поэтому избегал их, но почему-то призрения к слабым людям у него не было, только лишь жалость.
МеркГур вздохнул, на сердце у него весел тяжелый груз. Алекс просто стоял и смотрел на де Бюр несколько мгновений, не зная, что предпринять. Он не умела утешать людей, он мог лишь причинять им страдания и боль, так он сам судил о себе. Парень протянул руку и вложил палочку в руку Витани, а вторую руку положил на плечо, пытаясь так утешать ее:

-Эй, успокойся, не выношу, когда люди плачут, это же ужасно, перестань, - аккуратно потряс он девочку. Сейчас он чувствовал себя старшим братом.

-Скоро Новый Год! Все радуются! А ты плачешь, это неправильно, что о тебе подумают, разве можно плакать в Рождество? – это было так банально, но Алекс не мог найти больше слов, хоть и прикладывал к этому огромные усилия.

Витани вздрогнула от прикосновения. Он сейчас ее успокаивает? Она открыла лицо и ее глаза замерли в одной точке. Нет, это не правда. Алекс не имеет жалости. Это сон. Вит даже ущипнула себя за щеку. Нет, это не сон. Девушка посмотрела на палочку в своей руке, потом на руку парня на своем плече. Так хотелось обнять его и уткнуться ему в грудь! Он был такой загадкой для нее. Ей еще нужно его поодгадывать, поэтому она и не кинулась его обнимать. Слизеринка лишь смахнула слезы с лица и повернулась к нему.

-Кхм...спасибо за...вообщем спасибо. Нехочешь сходить в "Кабанью голову"? Выпьем пива, а то я замерзла, да и ты тоже.- де Бюр улыбнулась, убирая палочку, надеясь, что он согласиться и она хоть немного выяснит о нем что-нибудь. Хоть кроху информации.

Слова Алекс возымели свое действие, Витани сразу же успокоилась, ее, словно переключали на другую функцию, вот она снова улыбается и предлагает ему пойти в кабанью голову. Такая быстрая перемена заставила МеркГура опешить, он не думал, что это будет так просто. Это даже развеселило его, ему явно везло или он все-таки умел воздействовать на людей, в любом случаи вопрос был почти исчерпан, только вот предложение Вит ставило его в неудобное положение….
Сказать честно, он не особо горел желанием тратить еще больше своего времени на нее, он, безусловно, был виноват перед де Бюр, но его отношение к ней было прежним, и МеркГур не желал заводить с ней дружбу, она его немного пугала своей прямолинейностью и настойчивости. К тому же он не умел ее понимать. Однако Алекс все еще чувствуя вину, решил согласиться на это предложение, к тому же наступили каникулы, и спешить было некуда. Нет, нельзя сказать, что Алекс не нашел бы себе более важного и интересного занятие, просто он хотел покончить с этим конфликтом раз и навсегда, потому что теперь он знал чем чреваты проблемы прошлого, задвинутые в долгий ящик, рано или поздно решать их придется. Как ни крути, а сейчас это сделать было куда проще.

-Хорошо, но предупреждаю, только, потому, что я виноват перед тобой, так что не надейся ни на что, - пробормотал он, натянув улыбку.

Алекс развернулся и направился в трактир "Кабанья Голова", надеясь что Витани последует за ним.

Август сего года

Вот и позади школа, позади даже то, что называется практикой, которой занимался Саффолк четыре года, чахнув над котлами месяцами, вываривая какую-то гадость в них, заполняя ею же склянки и прочие емкости, расставляя на полках "на будущее". Когда задел был, как ни парадоксально бы это звучало, сделан, Саффолку дали несколько месяцев для того, чтобы подготовиться к учебному году, написать лекции, потренироваться перед зеркалом и внушить самому себе что он мега-профессор. Дани старательно внушал, понимая что его прекрасно помнят как ученика, причем учить он будет все тех же, кого строил в коридорах будучи еще старостой школы. У него выработалось стойкое отвращение к учительской мантии, поэтому Брэндон решил как-то ее разбавить и отправился в Хогсмид в магазины.

Чудовищно, что он избрал, по глупости, видимо, эти магазины, поскольку ничего хоть сколько-нибудь приличного там не продавалось. Зато он обзавелся лайковыми перчатками и бутылкой огневиски, которую прямо здесь и сейчас принято было выпить.

Устроившись поудобнее на одной из лавочек в самом конце улицы, Саффолк выудил из кармана мантии бумажный пакет, который собою скрывал початую бутыль огневиски и сделал пару глотков. Вот, видимо так следует забывать о неприятностях, о том, что скоро тебя ждет другая жизнь, интересная или же нет, не важно. Но на душе продолжали скрести кошки или клубкопухи, не важно? поэтому, не ожидая никого увидеть из знакомых и наплевав на незнакомых людей, Саффолк попросту...квасил.

Совершенно потрясающее лето подходило к логическому завершению. Заканчивался август, приближался сентябрь, а вместе с ним алый Хогвартс-экспресс, скрип перьев и шелест страниц. И всё бы ничего, если бы это не означало, что пора заполнять чемоданы школьной формой и прятать в шкафы маггловскую одежду. Как, вы не знали? Всё лето сёстры провели в квартире Габриэль Агеллар, их крёстной, безвременно покончившей с собой, и предоставившей сёстрам полную свободу действий и собственную квартиру в полное распоряжение. Нет, конечно, Аннабет была расстроена кончиной крёстной, но никому об этом знать не нужно, верно? Даже Эмми, считающей, наверное, сестру бесчувственной скотиной, наплевавшей на семью (под семьёй подразумевалась сама Эмми, конечно) и проводящей дни с безумными друзьями-магглами. Они жили вдвоём, и Бетт вполне могла себе позволить возвращаться домой утром, не ища для себя оправданий. О магии они забыли – пользоваться ею вне Хогвартса до достижения семнадцати лет они не могли, и младшую Ламберт это, надо сказать, полностью устраивало. Ей вполне хватало яичницы с беконом по утрам, а званых ужинов с жареной индейкой никто не просил.

Безумная идея поехать в Хогсмид, принадлежала, конечно, Аннабет, которой захотелось вдруг съесть пару пирожных мадам Паддифут. Сами понимаете, что подобное желание нельзя оставлять без внимания, поскольку посещение вышеупомянутого кафе обходится кучей погибших нервных клеток, ведь вид облизывающих друг друга парочек вряд ли кого-то прельщает. Словом, сёстры, купив пару пирожных (Аннабет при этом вызвала немало возмущённых и недоумённых взглядом своим чересчур маггловским нарядом – джинсовыми шортами и майкой, с несколькими украшениями на шее, к тому же), поспешили покинуть сие заведение. Жуя на ходу пирожное, посыпанное розовыми конфетти (зато какой вкус!), девушки не торопясь шли по деревне, не зная, чем занять себя. Сходить в Визжащую хижину? Посидеть в Трёх мётлах? Всё это скучно и банально, и за три года приелось так, что смотреть в их сторону не хотелось.

А вот Саффолк, бывший староста школы, сидящий сейчас на лавочке, был более чем неожиданным персонажем. Откуда Аннабет, в последний год не интересовавшейся ничем и с горем пополам сдавшей СОВ (всего 8 при 11 Эммилининых!) было знать, что Дани собирается стать преподавателем? Вот она и не знала, и, если быть честной, то и не интересовалась. С самим Брэндоном Аннабет никогда не была близка, хотя и была старостой факультета. Они общались, но не более того – всегда отпечаток накладывала огромная разница в курсах. Но сейчас, семнадцать и двадцать (или сколько ему?) разница в любом случае не так уж заметна. Не долго думая, Бетт дожевала пирожное и, отряхнув руки, уселась на лавочку, скрестив по-турецки ноги.

- Привет, - заглядывая в бутылку (сомнений в том, что это бутылка не оставалось), произнесла Аннабет. А в бутылке-то! Самое настоящее огневиски, которое Ламберт так хотела попробовать. То есть, нет. Она пробовала и водку, и вино, и прочее и прочее летом, но крепких напитков волшебного мира никогда не пробовала. Бесцеремонно выхватив у Дани бутылку, Аннабет сделала глоток, обжёгший ей горло, и вернула сосуд хозяину. Ну а что? Он же не против.

По десятибалльной шкале лето было отвратительным просто на 11.
Все началось с тотального фиаско, когда Габриэль нашли мертвой. Обгоревшее тело, найденное в реке, не так банально, как обыденное повешение, правда? Хотя едва ли любая смерть может быть обыденной. Уж Эммелину она потрясла так, что она зарылась в какие-то декаданские рассуждения французских литераторов, умело разбавляя свое потрясение терпким ядом, горем и темными сказками. Когда первый шок схлынул, недели через две, когда Эмми снова начала ходить по дому, не опасаясь, что вместо крестной из-за угла кухни вынырнет истерика, она только стала возвращаться в норму и инстинктивно потянулась к сестре. Это был провал по всем статьям, будто ты по привычке вернулся домой, но застал только пепелище.
Это уже была не она, понимаете? Не та Аннабет, не тот человек, которому Эммелина принадлежала без остатка. Сколько раз за это лето ей приходилось вытаскивать сестру? Из чужих объятий, и не так часто это было что-то физическое, куда чаще – какие-то стимуляторы. Маггловский алкоголь, это Эмми знала точно, но откуда ей знать, чем они еще не пичкали Аннабет? По немагической части Лондона, по барам и дворам, чтобы встретить усмешку, но куда лучше видеть ярость, презрение, признаки жизни. Будто в кривом зеркале, и Эммелине так не хотелось там отражаться. Ей просто хотелось, чтобы сестра вернулась назад, к ней. Вам не понять.
К августу отпустило. Наверное, приелась пьеса «Где ты сегодня была?». Эммелина знала, где пропадает сестра, но еще лучше она знала, что избежать ссоры можно только не ступая за ней по пятам. Выяснила опытным путем, когда какая-то девчонка врезала ей. И оставалось только ждать, сжимаю зубами подушку. Сестренка, милая, ну когда же ты вернешься.
Однажды вернулась. Не на пару часов/дней, нет, все вроде встало на свои места, но. Эта отчужденность, как топор, висела в воздухе, и Эмми было так трудно дышать, что иногда она допускала страшную мысль в глубине души: лучше бы Аннабет не возвращалась. Иногда ей взбредали какие-то сумасбродные идеи в голову, и Эмми носилась за ней хвостом. Не бросишь и не откажешь, как собака на сене.
Сегодня они отправились в Хогсмид. В середине летнего месяца, в Хогсмид, унылый и опустошенный, когда там нет студентов. Никакие уговоры не действовали на сестру, и плевать, что можно попросить Стэна привезти этих пирожных или просто обойтись маггловской выпечкой. Но нет, они зашли к Паддифут, и мадам смотрела на них неодобрительно, будто они замышляли что-то незаконное. Эмми лишь виновато улыбалась, разглаживая невидимые складки на платье и пряча взгляд, пока Аннабет расплачивалась. Себе Эммелина ничего не купила. Умолять Бетт вернуться домой сейчас же не было сил, поэтому Эмми просто плелась за ней, еле подстраивая шаг так, чтобы идти позади, но не терять из виду. И чуть не споткнулась о внезапно остановившуюся сестру.
Шапочное знакомство с мистером Саффолком ни капли не позволял улучшить тот факт, что уже через пару недель он будет преподавать Зельеварение их курсу, да и не только их. И именно потому, что Эмми умеет расставлять границы, она сказала вместо «Привет», которое так подошло бы сейчас чуть смущенное «З-здравствуйте», запнувшись на первом слоге. Она уже было хотела сесть рядом со своим будущим профессором – дальше от нее, подальше, - как сестра уже выпила что-то. Не особо значимо, что, Эмми просто знает, что добром это не кончится. Малодушно хотелось просить профессора, чтобы тот настучал Аннабет по голове, но Эммелина только проглотила обиду, умостившись на самом краешке скамейки рядом с вконец потерянной сестрой.
Нужно забрать у нее бутылку, немедленно, но не умолять же об этом Саффолка, да и как, если он сидит с другой стороны? Эмми не выдерживает и резко выхватывает злополучный алкоголь из рук Бетт. Зацепившись краешком взгляда за ее острое выражение лица.
Долго-пронзительный взгляд, и будто тонкие нити протянуты между близнецами. Эмми проигрывает и опускает глаза на бутылку.
Что это, огневиски? Нет-нет-нет. Нет, был, конечно, один парень, с которым они попивали «Горько-сладкую симфонию» или «P.S. Я люблю тебя», но не потому, что Эмми уж очень нравился кленовый сироп, лайм, или как приятно обжигает горло и выбивает все порочные мысли из головы. Просто названия были слишком символичными в это лето, понимаете? Да и парень красивый. Ей бы так хотелось рассказать о нем Бетт, но с ледяными стенами разговаривают только шизофреники, понимаете? Но все же она сделала четверть глотка, поморщившись от обжигающей волны, пробравшейся в самые уголки тела. Это, вроде как, дань Аннабет, это, вроде как индульгенция за все сто лет одиночества в полтора месяца.
Эммелина потрепала сестру за локоть, и, отведя взгляд, чуть умоляюще, чуть устало, попросила:
- Поехали домой. Пожалуйста, давай уедем.

Сначала одна, затем другая. О, да, он их помнил со школы и не раз встречал там, где им быть не полагалось, даже несмотря на то, что они были из тех учеников, которым мало вывернуть школу наизнанку, им подавай разрез, анфас и профиль, чтобы все понять и соотнести.

- Здравствуй, Аннабет. - Саффолк удивленно отметил, что различает все таки кто из них кто. Пока он что-то там внутри себя сопереживал и разглагольствовал, старшекурсница выхватила из его рук бутылку и запойно приложилась к горлу. От изумления, экс-слизеринец поднял брови и моргнул раз-два, не в силах что-либо спикануть. - Не слишком ли рано для алкоголя?

Все же бутылка, наконец, оказалась в руках хозяина, как раз в то время как подошла Эммелина, как всегда в каком-то трауре. Саффолка возмутил до глубины души тот факт, что его, внимание, ЕГО алкоголь без спроса употребляют школьницы. Не то, чтобы ему было жалко нескольких галлеонов, просто.. это как-то ненормально.

- И тебе здравствуйте. - Глоток огневиски и он уже забыл о чем думал до того, как на улице Хогсмида организовались вездесущие близнецы. Кстати, похоже вездесущность в крови всех близнецов, ярким примером которых были эти ненавистные Уизли. Саффолка даже чуть затошнило от воспоминаний. - В чем дело, Ламберты? У вас занятий других нет, кроме как ходить с кислыми физиономиями и ввергать праздный народ в уныние? Вам бы к Миртл в туалет заселиться, забавная гоп-компания собралась бы. Кружок что ли создайте, не знаю. И перестаньте меня бояться, я еще как бы не вступил..в..пр-рава профессорские, у вас еще куча времени чтобы свыкнуться с этой мыслью и тщательно подг-готовиться.

Язык уже начал заплетаться, мысли, впрочем, тоже, Саффолк развернулся на лавке так, чтобы быть лицом к обеим девчонкам, и растянулся в его знаменитой препротивной улыбочке, которой он одаривал тех студентов, которые заслуживали наказания.

- Не хотите поймать Ночного Рыцаря? Говорят, Эрни все еще лихачит, а это удивительное приключение перед началом учебного г-года. И хватит.. не знаю чего вы тут х..замыслили, но в августе от ваших мин трава замораживается.

Ах, Эмми, какая же ты зануда! Нет чтобы радоваться жизни, гулять, отдыхать… Нет, она всё лето просидела взаперти, вместе с «призраками» Габриэль, со своим собственным горем и депрессией. Аннабет знала, что сестре тяжело. Она ч у в с т в о в а л а как та страдает, она страдала тоже, но не могла никому рассказать. Заперев все чувства внутри, она заливала их алкоголем и прочим, уходила из дома, чтобы только не видеть близняшку. Но она не могла перестать чувствовать её, они были неразрывно связаны навсегда, хотели они этого или нет. Кошмары, преследовавшие Эммелину находили отголоски в снах Аннабет, и с каждым днём красок в грёзах становилось всё меньше. Хогсмид, понимаете, был единственным выходом. Кафе мадам Паддифут должно было стать новой точкой отсчёта. Но, вопреки всем ожиданиям и надеждам оно, как всегда, вызывало лишь лёгкую дурноту, а Хогсмид без обычной оживлённой толпы школьников был грустен и печален. Словом, поездка была бессмысленной глупостью. Кто бы сомневался.

- Не слишком, - резко и как-то грубо она прервала Саффолка. Для алкоголя никогда не рано. Особенно сейчас.

Эммелина. Они часто играли в гляделки в детстве. Кто кого пересмотрит. Кто сдастся первым, кто продержится дольше. В таких играх всегда выигрывала Эммелина. Она, кажется, могла часами сидеть, не моргая. Аннабет не хватало терпения, она начала нервничать, смеяться, у неё начинал чесаться нос/лоб/глаз/etc. А сейчас она выиграла. Эмми пришлось приложиться к горлышку – честно, такого от сестрёнки Бетт не ожидала. Но улыбнулась, не могла не улыбнуться, с плохо скрываемым превосходством. Наконец-то. Теперь ей хотя бы будет чем попрекнуть сестру, если она вздумает читать ей нотации. Эта разница в двадцать минут всегда была решающей в отношениях близнецов. Аннабет – маленькая девочка, её нужно водить за ручку, прятать от неё плохие вещи… тогда как Эммелина взяла на себя роль Кэрол, когда та умерла, Габриэль сейчас, их пропавшего отца, которого они ненавидели всей душой. Душой, понимаете? Она одна на двоих, они не могут жить друг без друга. Или вместе, или никак – они проверили это на втором курсе, когда Эммелина пропала. А если бы она погибла? Аннабет превратилась бы в амёбу, овощ, неспособный к умственной деятельности?

- Отстань, - слишком грубо. Вновь. Она не хочет оттолкнуть её, но этот тон, этот вечный умоляющий тон! Аннабет делает это из принципа, почему она должна уступать? И ей просто хочется напиться. Вытрясти все мысли из головы, забыть о настоящем хотя бы на время. Почему она пропадала ночами на вечеринках с людьми, которых едва знала? Потому что не было никаких правил. Никаких обязательств. Никто никому ничего не должен. Она забывала их имена на следующий же день, она знала, что не увидит их больше. А дома её ждала сестра. В конце концов Эммелина перестала надоедать Бетт. И от этого стало так пусто… Ей наплевать, да?

- Саффолк, оставь нотации для первокурсничков, - он даже не возражает, когда Ламберт забирает у него бутылку. Даничка так быстро опьянел? Впрочем, нужно отдать огневиски должное, не в пример маггловским напиткам, крепости в нём куда больше. И Аннабет, хоть и ни за что в этом не признается, после ещё пары глотков, теперь уже приятно обжёгших горло, опьянела. Так, что протягивает бутылку сестре.

Она даже не задумывалась о том, чем занималась Эммелина, когда её не было дома. Пела? Спала? Читала? А может быть… Может быть она проводила время так же, как и Аннабет? С другими людьми. Спала, но не одна, а с кем-то? Мерлин, на трезвую голову она и не подумала бы о подобном, но сейчас… Сейчас одна мысль о том, что Эмми могла её на кого-то променять заставляла сердце сжаться так, что оно, кажется, превратилось в ничто. Алкоголь ударил в голову – ещё бы, она не пила уже неделю, - и Аннабет повернулась к сестре, чуть не сбив на землю бутылку.

- Я люблю тебя, - такие невинные слова, произнесённые близняшкой, поцелуй в плечо. Они замерли так – Аннабет не замечала, на пять минут или на пять секунд. Она резко встала, отвернувшись, и нашла в кармане пачку сигарет и зажигалку. Чёрт бы тебя побрал, Эммелина. На глазах слёзы, а на душе тысяча гирь.

Она как всегда играет тобой а ты портишь ей спектакль. Что ты задумала, Аннабет? Несмотря на все незатейливо испытываемы чувства, ты можешь и ненавидеть ее. Ты заставляешь себя это делать сейчас, черт, даже веришь, что это действительно так.
Эмми неуютно тут. Неуютно в двух сантиметрах от вроде как самого родного человека. Единственная сестра, вечная подруга, но почему тогда так хочется испариться, оказаться от нее как можно дальше? Желательно – в прошлом. Чтобы быть рядом с той Аннабет, по которой Эмми так скучает. Которую любит. Эту фальшивку она хочет стереть из реальности. Сглатывает. Эммелина сидит, положив напряженные руку на колени. Она внимательно рассматривает пальцы, сжавшие чашечки. Ключицы натянуты, как струны, шея затекает от неестественного положения, но Эмми скорее устроит публичное аутодафе, чем снова взглянет на сестру.
Саффолк что-то говорит, и Эмми морщится. Ее так бесят все эти слизеринские отпрыски, считающие свое мнение единственной стоящей правдой, что порой она еле сдерживается, чтобы не выслать им вслед парочку отвратительных заклятий. Но сейчас даже этот тон самоуверенного засранца срабатывает как стоп-фактор, чтобы не бить сестру по лицу, пока та не очнется, пока они обе не проснутся от этого кошмара. Пока все снова не станет так, как было раньше.
Раз прошлое не отпускает, значит, оно все еще не закончилось. Уж Эммелина знает это даже слишком хорошо.
Аннабет резкая, грубая, необузданная. Она совсем слетела с катушек в это лето, совсем стала похожей на звереныша, не подвластного тренировкам. Лев на арене вдруг сорвался с цепи, а единственный зритель – Эмми – не успел спрятаться. Но все еще так сильно хочется верить, что хищник в самый последний момент обернется котенком, который просто потрется носом о ногу в попытке приласкаться. И иногда, в такие моменты, как сейчас, Эммелина ждет, что Бетт поведет себя правильно, найдет нужные слова, и эта чертова пропасть между ними обрастет мостами. И Эмми в слепой надежде понимает взгляд на сестру, и…
И та как всегда все портит, делая все с точностью до наоборот.
Бетт протягивает ей бутылку с огневиски. Лучше бы протянула руку, тогда было бы не так горько. Только не плакать, только бы не расплакаться, ведь Аннабетт обязательно найдет, как этим воспользоваться, обязательно потом ударит в это место, будет бить постоянно, чтобы не заживало. Негнущимися пальцами взять чертов алкоголь. Зачем его пить, если и так ничего не соображаешь? Зачем его пить, если в горле и так уже ком? Но Эмми делает глоток, комформно, на веревочке следуя за желаниями младшей. Эммелина проглатывает огневиски, огорчение, разочарования, и от этого сумасшедшего коктейля мигом схватывает желудок. Отдать бутылку сестре и быстро отвернуться. Только пусть не видит, какую жалость и какое сожаление снедает Эмми.
Внезапное прикосновение губ разбивает тонкую стеклянность ее души.
Плечо жжет, как будто Аннабет прислонила к нему раскаленный прут, а не свои губы. Эмми давится ядовитой жидкостью, закашливается и отстраняется – будто из-за того, что в горле горит, не из-за сестры будто. Эммелина всегда такая терпеливая, такая всепрощающая. Но сейчас она не может сдержать злость, сейчас она так похожа на в конец потерявшую нравственность сестру.
Выше планку, дорогая. Так просто ты меня не возьмешь, слышишь? Эмми на героине, сердце на карантине, все по полочкам. Вырваться резко, надломлено. Даже бить сестру жалко, даже звать ее сестрой: она только что все разрушила, сломала Эмми ребра изнутри, разорвала на клочки так по годам собираемое терпение и сдержанность. Достала наружу так тщательно оберегаемые демонические мысли.
И как Аннабет можно звать после этого сестрой? Как можно звать сестрой человека, которого ты любишь совсем не по-братски?
Неправильно, мерзко, Мерлин-как-я-этого-хочу.
- Ты совсем сумасшедшая?! Не трогай меня!
Эммелина резко вскакивает со скамейки и с возмущением и затаенной злобой смотрит на сестру. Дрожь и непонимание – вечные спутники в это лето. Эмми просто не понимает, что ей делать с ее дурой-сестрой. Эмми просто не знает, что ей делать. Она совсем запуталась в клубке собственных эмоций, родственных чувств, чувств двойняшек, двух половинок. Ламберт отходит к противоположному краю скамьи, ни на секунду не отрывая взгляда от Аннабетт, и сердце запредельно быстро бьется в висках.
- Я, пожалуй, сяду здесь. – Не бросать же Бетт тут, так и до начала учебного года можно сестрицу не увидеть. – Ты же не против?
Эмми улыбается Дэну мило, совершенно вежливо, чуть краснея, скорее для проформы. Она склоняется и коротко целует его в щеку, задерживая руку на его плече чуть дольше, чем того требуют правила приличия. Пусть это расстояние теплого человеческого тела защитит Эммелину от ее желаний.
Твоя очередь бесноваться, Аннабет. Ревнуй, ну же, ревнуй.

Это становилось похожим на какой-то спектакль, да еще такой дерьмовый, что Саффолк немедленно протрезвел. А когда девчонка, вконец вжилась в образ и решила использовать его туловище в своих целях, вскочил со скамьи, резким движением палочки выдернул сигареты, которые в данный момент были у одной из Ламберт и отобрал почти опустевшую бутылку, которую в свое время собирался распить в одиночестве, а не делить ее пусть и в каникулы, но со своими будущими студентками.

- Значит так. - Прошипел Брэндон, сузив глаза так, что было видно только лишь зрачки. Он был в бешенстве, нет, в ярости, и так же яростно вытирал щеку от того поцелуя словно от слизи какого-нибудь отвратительного боба, неверно порезанного на его занятии. - Я сегодняшний день забуду как будто его и не было ни для вас, ни для меня, понятно? Я не вспомню, что ты Эммелина, для того чтобы вызвать в сестре хоть что-нибудь использовала меня, и не вспомню что ты, Аннабетт, чтобы отгородиться от своей сестры использовала опять-таки меня. То есть, иными словами, я забываю о вашем чудовищном эгоизме, о том, что вы обе сегодня проявили как ипохондрики, притом весьма мастерски манипулируя людьми. Да, я забуду и даже не стану снимать с вас баллы еще до наступления учебного года. Я сейчас возьму свои вещи и уйду, потому что вы меня достали! Слышали обе?! До-ста-ли! Это не конец лета - это лютая зима. А если я вас увижу в таком состоянии в школе, моя память непременно откроет пробелы сегодняшнего дня.

Монолог был окончен. Саффолк отряхнул от пыли мантию, с какой-то нежной ненавистью посмотрел на близнецов, скривил еще больше тонкие губы, и не прощаясь двинулся прочь, по пути утилизировав остатки огневиски в траву. Даже его спина выражала стойкую неприязнь к этим двум девчонкам, как и к сегодняшнему дню.

Вам не кажется, что слова – это ничто, они не значат ничего? Слова – это дуновение ветра, они ничего не значат, но могут ранить. Как смерч, знаете? Красиво, тревожно, и как же, чёрт возьми, больно. Но мы ждём так много от этих звуков, они так ласкают наш слух и так ранят душу, что кажется, будто весь смысл жизни в них. Но взгляд – это единственное, что может выдать человека. Каменные маски, никаких эмоций. В каждой маске есть прорези для глаз, посмотрите, присмотритесь, вы увидите всё, что нужно и всё, что не нужно. Мы так старательно оберегаем свои души, начищаем до блеска железные маски, смазываем крепления, но забываем о том, что даже в стальных доспехах есть дыры. Вы закроете забрало, вы спрячете глаза за тёмными очками, но хватит пары секунд, чтобы увидеть всё. Тогда, когда ты этого меньше всего ожидаешь.
Что с тобой, Эммелина, милая. Поиграем? Что за глупый спектакль, ты никогда не скроешься от сестры. У вас одна душа на двоих, забыла? Она чувствует всё, но не знает, что её мысли – есть твои мысли, что и мысли у вас одни на двоих сегодня. Чёрт. Так больно видеть любимого человека, так беззастенчиво играющего тобой. Её ничего не смущает, кажется: ни слёзы в глазах Аннабет, ни Саффолк, сидящий рядом. То есть, уже не сидящий: он вскочил и говорит такие слова с такой неприкрытой ненавистью, что становится даже стыдно.

До тех пор, пока он не уходит. Ему не нужны их оправдания, а у Аннабет их и нет. К чему это? Проводив его взглядом, она забывает о нём, она видит только сестру. Эммелина, дорогая сестра, знаешь ли ты, что я чувствую сейчас? Ты ничего не знаешь, Аннабет сама не знает. Она не разбирается в отношениях с людьми, она не может определить, понимает ли её человек. Если это, конечно, не близняшка. Но сейчас она не понимает даже её.
Сгорая от ревности и ненависти ко всем вокруг, утопая в болоте любви, Аннабет неосознанно делает несколько шагов к сестре. Поймёшь ли ты её, примешь ли ты это, как должное? Рука к руке, только не отпускай.
Она принадлежит только ей, понимаете? Эммелина должна храниться в сейфе, словно прекрасная диадема гоблинской работы, словно самое драгоценное из существующих сокровищ. Вход в пещеру должен охранять дракон, а Аннабет играть роль сказочного принца. Как когда-то в детстве.
Лицом к лицу, глаза в глаза, глядя словно в зеркало. Нарцисс влюбился в собственное отражение, почему она не может? Нарцисс был несчастен, она несчастна тоже. Разве можно быть счастливой, когда ты протягиваешь руки, а встречаешь только леденящую душу стену отчуждённости?
Я люблю тебя, Эммелина, понимаешь? Люблю больше жизни, больше себя, потому что ты – это я. Если бы сейчас появился дементор, она не стала бы защищаться. Зачем? Какая разница, завладеет ли твоей душой это существо или она разобьётся на тысячи мелких осколков, что так больно ранят.
Я тебя люблю, понимаешь? Не закрывая глаз, только не порвать ту тонкую нить, протянувшуюся между ними. Она быстро касается её губ, целует Эммелину так, как когда-то целовалась с Йеном. И это не похоже ни на что другое, и не тот поцелуй в ванной, а именно этот и есть тот символичный «первый поцелуй», о котором мечтают все девочки. Только вот… что-то здесь не то, не находите? Вряд ли о первом поцелую девочки мечтают в подобном ключе, но это всё не важно. К чему приличия, к чему правила, к чему нормы общества? Просто я люблю тебя, Эммелина, понимаешь?

Резко отстраниться, закрыть глаза, отвернуться, сделать пару шагов прочь. Мерлин, что она наделала?

Фе, как тут некультурно. Кэролл чего ты забыла в этом ужасном и отвратительном месте? То тут-то там бегают людишки в ужасных мантиях темного цвета и громко разговаривают друг с другом. И тут на себя привлекала внимания Кэр, ровно как и дом посреди поля: По главной улице деревушки Хогсмида шла роскошная высокая блондинка, рассматривая «пейзаж» места, в котором она собралась работать. А вообще содержать бутик не так сложно как кажется что там нужно то? С её-то вкусом и стилем – ничего, причем ей очень нравится копаться в дорогущих шмотках и рекомендовать что-либо. Мания величия, подумает кто-то? Нет, французский бойкий нрав и Шармбатонская закалка! Может та французская школа кажется прекраснейшим местом, где девушки становятся леди,… Но Кэроллайн никогда не была размазней, всегда держала парней под каблуком!

Направлялась француженка, честно говоря, не зная куда. Ей пришло письмо от одной из девушек той самой школы близь Хогсмида – Хогвартса. Там писалось о просьбе подобрать наряд, и эту просьбу проигнорировать она не могла никак даже из-за того что её возлюбленный Дрю бросил свою любовь ради одной из тех пафосных выскочек из Хогвартса. Чего он нашел в ней такого? Черноволосая маленькая на вид – да кто она такая по сравнению с Кэролайн? Она найдет себе стоящего парня, который будет любить её!

Джейн шла по главной улицек Хогсмида. У девочки выдался свободный денек и она решила провести его в Хогсмиде. Сегодня в деревне было много школьников. Гриффиндорка подумывала зайти в магазин, но только не знала в какой. "Куда бы мне зайти?" Вокруг пробежали какие-то ребята из Хаффплаффа и оди мальчик случайно толкнул Джейн. Гриффиндорка упала и ушибла руку. "Даже не извинился!" Джейн посмотрела вслед мальчику и встала. Оглядев свою одежду, девочка заметила, что испачкалась. Гриффиндорка стала отряхиваться.

Прекрасный день и прекрасное осеннее утро поднимали настроение второкурснице. На этот раз ей понадобились кое-какие вещи для школы, и дабы не опоздать купить новую мантию девочка вышла пораньше и даже застала солнышко. Ох, как прекрасно быть не зависимой не от кого, хотя без родных под рукой тяжеловато, но ведь это не беда! Следующие каникулы они будут вместе, а это главное.

- Привет, как каникулы проводишь? – спросила девочка и улыбнулась своей гриффиндорке, ух как она любит гриффиндор и его студентов! Наверное, на старших курсах будет их своими «детками» звать и все время давать тем печенки,… а сейчас она наравне с Джейн, с той самой милой Джейн.
- Я тебя в последнее время мало вижу, ты где-то пропадаешь? – ради интереса поинтересовалась староста и поняла, что надо что-то сказать насчет успеваемости, - ты там в этом году учись, хорошо? Ну да ладно, мне пора.

Поинтересовавшись насчет дел старой знакомой, девочка посчитала нужным уйти в другую сторону. Наверное, по правде Джу немного занята и нет ни смысла, ни надобности стоять с малознакомой девочкой на главной улице и болтать о том, о сем. – Пока, удачи в новом году.

Вот так и бывает, сначала маленькие девочки вырастают и стают настоящими дамами, и вот теперь ей нет времени даже на разговоры. Хотя, наверное, по правде говоря, время на разговоры есть, но эти разговоры все чаще и чаще стали кружиться лишь в кругах Алекса, Джерри и Доминика… Все мы избираем себе друзей, может и Джейн есть такая.

День был изумительно прекрасным - Зоуи перевелась на шестой курс, успешно сдав все экзамены по СОВ! К тому же, с самого утра настроение у девушки  было настолько чудесным, что все обитатели Хаффлпаффа переняли это настроение себе. И пребывая в столь хорошем расположении духа, Грейстоун загорелась идеей устроить что-то наподобие романтического вечера с участием в нем Рика. Разумеется, без романтики, а чисто по-дружески, да.

Волшебница ответственно подошла к своему внешнему виду - каблучки, макияж, одежка с приличным декольте. Иначе главного гостя этого вечера девушке не продадут. Но Зоуи была уверена в своих силах, и, переполненная уверенностью, она направилась прямиком в Хогсмид. Проблем с покупкой заветной бутылки не оказалось. Завернув покупку в бумажный пакет, Грейстоун вышла из "Трех метел" обратно на главную улицу деревни. Погода была чудесной. Хаффлпаффка вдохнул в себя чистый воздух и решила немного прогуляться перед тем как придет  время возвращаться в замок.

Давайте рассуждать: лето окончено, наступил очередной учебный год, и Азраэль мог похвастаться только прибавкой в росте(причем значительно), весе и количеством бранных слов, которые он виртуозно оттачивал все лето, находясь в Эстейте в гордом одиночестве. Домовики не считались за единицу априори и не потому, что Эз не считал их за кого-то там, а потому, что это по любому были не люди. Эмбер так и не вернулась, сказав, что останется в каком-то там пансионе, а потом поехала в Тулузу с новыми подружками, Мортель по-гадски свалил из страны на очередное псевдостранствие - Крауч примерно его себе представил: длинные блондинистые волосы, кроваво-красные губы и противное хихиканье, когда его опекун хватает "путешествие" за всякие выступающие места. А еще у Крауча начал ломаться голос и, слава Салазару, что сейчас он уже более-менее огрубел и что никто из школы не слышал тех петухов, которые он выдавал при разговоре. Сейчас он иногда хрипел, но голос стал много грубее, мужественнее и от этого становилось как-то приятнее.

Что он делает здесь, в Хогсмиде? Выходной перед интенсивной учебой нужно было разбавить хоть чем-нибудь полезным, потому как потом на всякие мелочи типа пердящих подушек, ушей-удлинителей и шоколада, на который он успел подсесть, времени не будет. да и неплохо было бы затариться несколькими бутылками сливочного пива хотя бы, потому что более запрещенное он уже провез в Хогвартс в чемодане. Поэтому сегодня Азраэль в гордом одиночестве отправился на променад. Одет он был не в мантию, как ни странно, а в темные брюки и майку, на которую сверху надел кардиган без пуговиц, а палочку повесил на пояс в специальную "кобуру", купленную у одного мастера, работающего с редкой кожей рептилий, драконов, аллигаторов и даже русалок. Зайдя в "Зонко", Эзра пометался между полок и нашел ассортимент весьма корявым, мысленно пожурив хозяев за испорченный вкус. Или он просто вырос из этих приколов? Поэтому, ничего не купив в магазине приколов, Крауч направился за продуктами питания.

- Грейстоун? - Первое, что он увидел, были.. была грудь хаффлпаффки, обрамленная в откровенное декольте. - Ты чего, на карнавал собралась? Шабаш улетел еще в ноябре, поздно ты. - Не сказать, что он очень удивился переменам, потому что даже в прошлом году, Зоуи выделялась в области бюста (да, да, Крауч и тогда рассмотрел, все что нужно), но все же первое что он увидел это даже не лицо ее, а внешний вид. И только потом, насмотревшись вдоволь на открытую шею, впился глазами в ее накрашенное лицо и поморщился. Старшекурсницы что, издеваются что ли? Если Эмбер в пятнадцать начнет красить губы, он запакуется в письмо и прилетит во Францию, чтобы надавать ей по жопе за такую гадость.

- Ужасно выглядишь. - Он очертил указательным пальцем область рта и высунул язык так, словно его подташнивает. А затем... Затем его взгляд упал на бумажный пакет, который держала хаффлпаффка, и явно она там не несла морковные капкейки. Мгновенно Азраэль оказался почти вплотную к девчонке и оттопырил край упаковки, заинтересованно заглядывая вовнутрь. - Фу-уу, Грейстоооун, ты пьешь? - Тот факт, что он и сам это делает, да еще и со всем факультетом в коллективе, его ничуть не смутил - это была просто животрепещущая тема: Грейстоун алкоголичка! Мерлин, как волнительно. - Ну, теперь мне понятно, почему ты выглядишь...так. Все лето беспробудно пьянствовала, видимо. Ты смотри, унюхает Филч и все, каюк тебе. Полетишь из Хогвартса ласточкой небесной, фьююю фьююю. Ахаха. Вот я порадуюсь, на самом деле. Ха-ха-ха.

Радость и безграничное счастье были настолько подозрительны, что Зоуи начала сомневаться в правильности состава тыквенного сока, который она пила сегодня на завтрак. Это странное состояние, похожее на некую упоротость, создавало впечатление, будто сейчас выпрыгнут из кустов птички, рыбки, предметы, и все начнут петь и танцевать, как в диснеевских мультфильмах. Казалось, что ничто на свете не сможет омрачить это необычное хаффлпаффское настроение. Однако при виде Крауча улыбку с лица Зоуи как ветром сдуло. Настроение мгновенно упало. Нет бы Краучу взяться за мозги и молча пройти мимо, так он счел своим долгом остановиться и пренепременно прицепиться к шестикурснице. Шел бы лучше своей дорогой, здоровее бы был.

-И я рада тебя видеть, Азраэль, - произнесла Зоуи, растягивая на лице улыбку. Она не могла не заметить, что Эзра разговаривает не с самой хаффлпаффкой, а скорее с ее грудью. Отчего улыбка девушки стала еще шире. –Надеюсь, ты чудесно отдохнул летом. – Грейстоун оценивающим взглядом оглядела слизеринца с ног до головы. А мальчик-то растет как на дрожжах! Еще два месяца назад он был чуть ли не ниже самой Зоуи по росту и крайне смазливым, а тут глядишь - уже вроде становится похож на особь мужского пола. Причем неплохую такую особь. –Я, смотрю, ты возмужал, Эзра. Подрос, подкачался, ума набрался… Хотя последнего что-то не видать, но я все же надеюсь на это.

Настроение Грейстоун начало возвращаться, вновь неведомое счастье накрыло хаффлпаффку с головой. Она улыбнулась. Так хорошо! И не хочется ни с кем ругаться, даже с Краучем. В другой раз, она бы отметелила слизеринца этой самой бутылкой за то, что тот шарится по чужим пакетам и смеет так разговаривать со старшими. Но сейчас было как-то пофигу.

-Знаешь, я не хочу с тобой сейчас ругаться. Настроение слишком хорошее. – Девушка отвернулась от Крауча и неспешными шагами потопала дальше по улице. -Кстати, - Грейстоун развернулась и потрясла пакетом. -Хочешь – присоединяйся! – Практически неожиданно для самой себя выпалила Зоуи. –Если, разумеется, у тебя сейчас нет никаких дел. - Она улыбнулась и продолжила движение.

Наконец-то он дождался хоть какой-то реакции от хаффлпаффки и реакция эта была абсолютно отлична от той, что он ожидал. Крауч предполагал визгливые ноты в голосе, припоминание ему их стычки в подземелье, весь спектр унижения и слез, что она тогда из-за него пролила.. И вообще, еще в прошлом году Эз ожидал "серьезного " разговора от Мэтьюса, который должен был встать на защиту, но нет, ничего из этого. И Азраэль даже опешивши, помолчал - видимо Грейстоун не такая уж ябеда или просто дурища, что не додумалась накапать на слизеринца своему дружку. Он решил пока что остановиться на втором варианте поскольку он был гораздо презентабельнее и логичнее.

- Н-да? - Недоверчиво протянул Крауч и засунул руки в карманы брюк, поднимая плечи вверх, будто выражал недоверие к оценке собственного себя, устами Грейстоун. С одной стороны, было приятно услышать независимое мнение о собственном преображении за какие-то жалкие два месяца, ведь никто из родных ему сказать об этом не мог - он был все время один. А с другой, Зоуи все испортила последней фразой, от которой лицо слизеринца вновь стало каменным и на нем прорезалась противная улыбка. - Неужели? Вот если ты заглянешь к нам в гостиную, ну вдруг я решу сделать милость и проведу тебе экскурсию, то ты воочию увидишь подтверждение моего ума, выгравировнного на кубках школы. Напомню тебе - трех подряд, если алкогольная зависимость тебе подпортила память. А лето мое было просто шикарным - поездки, путешествия, - заврался слизеринец только потому, что не хотел чтобы кто-то узнал о его тотальном одиночестве, преследующем с сентября прошлого года. - Девочки.

Крауч уже ожидал великолепие словоблудия, за которым он скучал все эти месяцы и даже в какой-то мере, ждал с нетерпением, но Грейстоун повела себя еще более странно: просто развернулась и пошла прочь.

- Да никто, собственно, кроме тебя и не ссорится. - Юноша пристроился рядом с хаффлпаффкой и с некоторым удовольствием отметил, что теперь он выше ее, супротив прошлого года, сантиметров на семь-десять. Зачем он вообще идет за ней, что такого в этой шестикурснице, дурынде и .. да просто, черт возьми, что? И тем не менее он шел рядом и искоса поглядывал то на ее вырез, то на лицо, накрашеное косметикой. Первое радовало, а вот от второго он бы посоветовал избавиться, потому что раньше было лучше. Он еще успеет поведать ей об этом.

- Пардон, мисс Грейстоун, я не ослышался? - Хмыкнул слизеринец опять же недоверчиво. Что происходит сегодня с ней? Может быть она уже приняла дозу и ее мозг переклинило или летом что-то произошло из ряда вон, но это на девчонку похоже не было. Крауч даже наклонился к ней, брезгливо принюхиваясь, но в итоге услышал только запах то ли духов, то ли маковой ватрушки, после чего он нахмурился и поджал губы. - Ну допустим, хочу. И что? Ты типа вся такая бескорыстная мне предложишь что-то отведать? А. Зелья какого-нибудь, что ж еще.. И потом, где ты собралась это открывать, тут же куча ненужных свидетелей!

Предложение хаффлпаффки явно ошарашило Крауча. Еще бы! Столько времени противостояли друг другу, а тут неожиданно поступает предложение о совместном времяпрепровождении. Любой бы заподозрил неладное. Однако было бы подозрительнее, если бы Азраэль куда-нибудь позвал с собой Зоуи, а не наоборот. Хотя… Пусть хаффлпаффцы народ добродушный, но кто знает, что кроется глубоко внутри…

-Девочки? – еле сдержала смех Зоуи. –Ну да. – Интересно, перед кем Крауч пытается выпендриться? Перед хаффлпаффкой, которой абсолютно все равно, куда он ездил и с кем обжимался? По поводу последнего возникали некоторые сомнения, но раз Эзра так говорит, то пусть так и будет. Пусть потешит свое маленькое самолюбие. Тем не менее, он согласился на предложение девушки, и теперь вместе с ней шагал по улице. Компания, по правде говоря, так себе, но лучше чем в одиночку гулять. Крауч же, обескураженный хорошим настроением Зоуи, похоже, начал принимать более или менее доброжелательное состояние. Не переставая пялиться на девичий «интеллект», разумеется. Зоуи это немного смущало, но с другой стороны мальчик же растет, для него нормально интересоваться противоположным полом. Даже можно сказать – типично.

-Да, ты удивлен? – Совершенно серьезно спросила Грейстоун, цокая каблучками по дороге. -На самом деле… Я специально для тебя с утра сварила зелье Медленной Смерти. – Хаффлпаффка бросила незначительный взгляд в сторону Азраэля и еле слышно хмыкнула. –Мне с утра было видение. Оно показало, что мы вместе будем проводить время. А алкоголь – лишь один из способов убить тебя. Ты ведь от градусов не в силах отказаться, да? – Девушка остановилась. Главная улица Хогсмида разделилась: одна дорога вела к Визжащей Хижине, другие две – дальше вглубь деревушки.
–Пойдем к Хижине? Там никто не сможет нам помешать. Да и на само здание поглядим. Если честно, - Зоуи решительно свернула на нужную дорогу. –Я никогда не была в Визжащей Хижине. Говорят, что там обитает самое большое количество привидений в Англии. Это… так волнующе!

- Представь себе, Грейстоун, девочки! И все блондинки, вейлы. Закачаешься! - Съязвил Крауч на скептицизм хаффлпаффки. Нет, что она о себе думает? Азраэль не раз видел себя в зеркало и каждый раз оставался доволен - гены никуда не денешь и он прекрасно знал, что вызывает интерес. Так почему эта блондинка считает, что Крауч не мог провести летние каникулы в обществе каких-нибудь девчонок? Впрочем, Эзра догадывался, почему: зависть дело такое, противное. Зависть вызывает желание оправдать свою никчемность в какой-то области, за счет других. Вот у Грейстоун наверняка вообще в жизни не было ничего большего, чем тискание с макмилланом в позапрошлом году. Подумав об этом, слизеринец громко фыркнул и демонстративно отвернулся в другую сторону, делая вид, что очень сильно заинтересовался принадлежностями для домашних питомцев.

- Я удивлен, знаешь ли, потому что ты вообще ни разу не тот контингент, с которым я обычно общаюсь дольше минуты. - Он уставился на Зоуи в упор и усмехнулся, поправляя сумку на плече, которая отвисала от разнообразия всяческих пончиков, карамели, шоколада и нескольких бутылок сливочного пива. Вообще-то, Азраэль только сейчас достиг понимания, почему он поперся за Грейстоун: не потому что он настолько желал выпить это огневиски, шуршащее в пакете хаффлпаффки, не потому, что у нее такие большие и прекрасные глаза, и не потому, что она ценный собеседник. Сейчас Крауч мог использовать шанс вызнать любые секреты, что содержат другие факультеты. Пьяная Грейстоун, если очень постараться, под натиском выложит очень многое. - Не смеши меня, Медленную Смерть она изготовила. Ха-ха. - Юноша рассмеялся хрипло и резко заткнулся, сделав вид, что закашлялся, поскольку только что словил "петуха". - Предположим, даже если летом ты прилежно читала книжки с картинками, имеющие хоть какое-то отношение к зельеварению, твои СОВ говорят об обратном. Ну, я все же рискну, как говорится, кто не рискует - тот лузер.

Остановившись на мгновение перед развилкой, Крауч огляделся. Да, он тоже, в общем-то, никогда не был в самой Хижине, и так же слышал о призраках, но никогда у него не возникало желания посетить это место, потому что он просто за километр видел огромное количество микробов, антисанитарию, плесень, живые грибы и всякую мерзость, копошащуюся в трухлявых стенах здания.

- Ну, пойдем в Хижину. - Безразлично пожал плечами слизеринец и двинулся следом за Грейстоун, все еще подозрительно оглядываясь. Главное, чтобы его никто не заметил в ее компании иначе потом разговоров будет уйма, а у него план горит, просто полыхает! - Если ты меня убьешь, Грейстооун, то в Хижине прибавится еще один призрак и поверь мне, я стану их предводителем и мы будем приходить к тебе каждую ночь! Волнующе ей.. - Пробубнил он и насупился, словно шел на какое-то противное мероприятие против своей воли. Пусть Зоуи подумает, что сама рулит ситуацией, хоть в чем-то ей повезет сегодня. А затем.. Это уже его дело.

Очередные выходные в Хогсмиде прошли замечательно. Роуэн довольная шла по главной улочке деревеньки и размышляла о том, что сегодня произошло в её жизни. Для начала она посетила паб «Три метлы», поела там всякой всячины и выпила пару кружек сливочного пива. Затем она прошлась по магазинчикам и прикупила разных товаров (канцелярских, аптекарских, пару книг и парочку вещичек в магазине одежды). На это ушло довольно много времени. После этого Роуэн зашла на почту и отправила все покупки почтой в Хогвартс, чтобы не тащить всё до замка пешком. И, довольная, девушка отправилась снова в «Три метлы», где провела ещё один приятный час, ужиная. Распивая сливочное пиво, волшебница размышляла о том, не забыла ли она чего-нибудь купить. Прокрутив планы в голове, она убедилась в том, что всё идеально, и позволила себе расслабиться.
Поскольку все необходимые покупки были сделаны, повод для радости был вполне весомый. Единственное, что огорчало Кэмпбелл, так это то, что у Грейстоун не нашлось времени провести этот выходной вместе с ней. Да в конце концов, подруги они или кто?! В следующий раз Роуэн устроит хаффлпаффке хорошую взбучку при встрече и заставит пообещать сходить с ней в Хогсмид при любой удачной возможности. Допивая последнюю кружку, девушка пыталась приободриться, но у неё никак это не получалось. Вздохнув и приняв поражение, она расплатилась с хозяйкой гостиницы и паба, после чего покинула заведение и отправилась по главной улице в сторону замка.
Она и подумать не могла, что может попасть в переделку в этой небольшой магической деревеньке. Если в Годриковой впадине большая часть населения была ей знакома, то Хогсмид Роуэн знала хуже, но всё равно волшебница понятия не имела, какой народец тут может ошиваться. Всё же это ближайший к Хогвартсу населённый пункт, так что не удивительно, что сюда стекались все, кто только мог. Но Ро, воспитанная в приличной семье и видевшая преимущественно только хорошее, мало что знала о жизни в других населённых пунктах, поэтому она и не ожидала подвоха.
- Ах, какая красивая девушка! – произнёс кто-то неподалёку. Роуэн обернулась. Прямо к ней шагал, пошатываясь, какой-то мужчина. На вид ему можно было дать лет 40 или больше, слизеринка не умела определять возраст по внешнему виду с большой точностью. Решив, что обращаются не к ней, девушка попыталась пройти мимо, но быстро нагнавший её (и откуда у него в таком состоянии скорость-то взялась?!) мужчина заговорил. – Девушка, а вы сейчас заняты? – продолжал он. От него пахнула сильным запахом алкоголя, и, сопоставив запах и походку, Роуэн, наконец, догадалась, что он попросту пьян. – Не желаете составить мне компанию? – улыбался незнакомец.
- Простите, но я спешу, - заявила Кэмпбелл с ноткой раздражения в голосе и попыталась уйти, но не тут-то было.
- Какая вы высокомерная, девушка! – хватая Роуэн за руку, воскликнул мужчина. Ро попыталась вырвать руку, но держал он крепко. – Ладно тебе, милая, не ломайся! – ухмыльнулся он, но видя, что девушка не намерена соглашаться, нахмурился. – Я говорю, пойдём, составь компанию! – сказав это, мужчина рванул Роуэн за руку, и та чуть было не упала. – Чего из себя гордую строишь! – фыркнул он и потащил её за собой.
- Отпустите! – упиралась Кэмпбелл. Она так испугалась, что даже не сразу вспомнила, что у неё есть волшебная палочка. Только палочка была под одеждой, а чтобы её достать, нужны были обе руки. А мужчина, схватив за правую руку, тащил её неведомо куда. – Отпустите! – громко крикнула Роуэн в надежде, что кто-нибудь заметит это безобразие. Сердце бешено колотилось, а мозг отказывался выдавать правильное решение. Слизеринка понимала, что сбежать сможет только тогда, когда незнакомец отпустит её руку. Но вдруг к тому моменту будет уже поздно?..
- Не кричи и не дёргайся, красавица, - ответил мужчина, всё ещё крепко держа её за руку. Он шатался, но ему как-то удавалось избегать предметов, которые возникали на его пути, и не врезаться в них. – Уже стемнело, все разбежались по магазинам и заведениям. Пойдём скорее, повеселимся! – рассмеялся он и потащил сопротивляющуюся Роуэн дальше.
- Я же сказала, отпустите! – в очередной раз вскрикнула девушка, осознавая, что кричать бесполезно. Никто ей не поможет. Придётся ждать подходящего момента и выкручиваться самой. Но как выкручиваться-то?! Ро понимала, что в такой ситуации она никогда прежде не была. Ей было невыносимо страшно, но почему-то нормально закричать девушка не могла, хоть и хотела. Чёрт возьми, что же происходит в это мире?! Почему любой извращенец и подонок может так спокойно подойти к молодой девушке, схватить её и потащить куда угодно?! И почему здесь нет патруля? Неужели никто не предполагает, что такое возможно... Ро всегда думала, что только магглы способны на такие низости и подлости. Как оказалось, не только магглы. Волшебники ни чем не лучше. Вырываясь и продолжая громко сопротивляться, Кэмпбелл всё же осознавала, что страх настолько её парализовал, что она не способна ничего сделать обидчику. И это было словно пощёчина. Она никчёмная слабачка, бесполезная волшебница, попавшая в беду... А всё потому, что нельзя было слишком задерживаться в Хогсмиде… Теперь же, когда спустилась темнота, она вряд ли могла рассчитывать на помощь.

Рабочая неделя в Хогвартсе выдалась насыщенной, совсем как в те годы, когда Лазарь был студентом. Правда теперь всё было немного иначе и он был по другую сторону ученической скамьи. Не смотря на то, что ему безумно нравилось в Хогвартсе, иногда нужно было выбраться. Конечно было бы здорово уехать в Лондон, к тому же в Косом переулке был более богатый выбор необходимых ему товаров, но позволить себе такой выходной он не мог, поэтому пришлось обойтись Хогсмидом. Добрался правда он туда уже после обеда, впрочем это было ему даже на руку, так как большая часть людей уже сделали все необходимые дела и разошлись.

Сначала он зашёл в паб «Три метлы» и выпил несколько кружек горячего шоколада. Горячий шоколад божественный напиток, тот кто его придумал, достоин высшей награды.

Глоток… напиток обжог горло, охлаждённый организм ощущает траекторию передвижения шоколада по пищеводу
Глоток.. горячий комок достигает желудка…
Глоток… тепло начинает распространяться по всему организму, достигая самых кончиков пальцев
Глоток… тело расслабляется, а мозг начинает просыпаться и активизироваться.

Сделав последний глоток и поморщившись от не растворившегося шоколада со дна, Лазарь выбрался на улицу и пошёл по магазинам, сверяясь со списком.. Хотя не смотря на то, что он пришёл туда за чем-то конкретным, это не помешало ему накупить еще кучу приятных мелочей и парочки занятных книг. Впрочем, он никогда еще не возвращался из книжного магазина хотя бы без одной из книг. И как в его комнате осталось еще место, впрочем книг там уже гораздо больше, чем всех остальных предметов вместе взятых.
Теперь ему осталось лишь зайти к старому приятелю, который обещал для него привезти из Лондона несколько ингредиентов для зелий, которых нельзя было достать здесь. Естественно так быстро он туда не ушёл, учитывая, что последний раз они виделись Мерлин знает когда, поэтому следующие пару часов прошли в разговорах.

Окончательно освободился Корниэль уже когда начало темнеть. На улице значительно похолодало, поэтому поднял воротник, что бы спрятаться от ветра и не спеша побрёл в сторону Хогвартса, рассматривая яркие окна домов, выделяющихся в сумерках.
Вдруг Лазарь услышал какой-то крик, вначале он решил, что ему померещилось, затем он решил, что это просто резвиться где-то ребятня, однако голос становился громче и теперь он уже мог различать слова. Прямо из переулка доносились крики о помощи. Как назло, или скорее следуя «классике жанра» переулок был темный.

Ох, Лазарь, и почему тебе так везёт - проговорил он, сквозь зубы, достал палочку, зажёг слабый огонёк и направился на крики.
Буквально через минуту быстрого шага он настиг источник звуков. Высокая плотная мужская фигура вела за собой хрупкую девушку, которая старалась из-за всех сил сопротивляться, но мужчина был явно сильнее.
- Мужчина, отпустите девушку – громко проговорил Лазарь, когда между ними осталось пару метров. Конечно надежда, что столь воспитанный джентльмен, который настолько «деликатно» обращается с девушкой послушается, была мала, но мало ли. В любом случае сразу разбрасываться заклинаниями не стоит, хотя в голове Лазарь уже перебирал возможные варианты, поджидая момента, когда можно будет хорошо прицелиться, не навредив при этом девушке.
 

Отчаяние постепенно нахлынуло с удвоенной силой, когда мужчина потащил её по тёмному переулку. Возможно, это происходило из-за того, что Роуэн вспомнила, что чаще всего все самые неприятнейшие вещи происходили с молодыми девушками именно в таких вот переулках. Слизеринка не оставляла попыток вырваться, но с каждой минутой всё больше и больше понимала, что ничего не может сделать. Осознание не заставило её опустить руки, поэтому девушка продолжала сопротивляться, и это постепенно начало раздражать пьяного мужчину. Он всё чаще начинал не улыбаться, а будто бы скалиться. И сильнее сдавил руку Роуэн своей ручищей.
Почему, почему в такой момент здесь никого нет?! – думала Кэмпбелл. – Почему всё так отвратительно складывается! Чем я заслужила этот кошмар, этот позор? Неневижу девичье романы, но как бы я сейчас была благодарна судьбе, если бы из-за поворота вдруг вынырнул мой верный рыцарь и выручил меня из этой передряги… Но я ведь уже не маленькая, и верить в сказки – глупо. Совершенно глупо. Так что придётся выкручиваться. Остаётся только дождаться нужного момента. Если он вообще настанет… - мысли Роуэн зашли в тупик, и отчаявшаяся девушка, практически потерявшая веру в спасение, почти было перестала сопротивляться.
Однако неожиданно всё круто переменилось. В переулок практически ворвался молодой маг с волшебной палочкой наперевес. Мгновение, и она уже стоит к нему спиной, так, что видеть его лицо не представляется возможным. Зачем мужчина развернул её «к лесу задом, к нему передом»? Может, чтобы не было видно, насколько молода Роуэн? Девушка вообще перестала понимать, что происходил, лишь уловила мысль, что появился кто-то, кто вполне способен ей помочь. Главное сейчас – не упустить момент.
- Да ну, ты чего кипятишься, парень, - добродушно улыбнулся вооружённому магу мужчина. – Она очень даже не против со мной прогуляться, просто ломается, - и он подмигнул собеседнику, как бы на что-то намекая. То ли мужчина был настолько пьян, то ли рассчитывал на мужскую солидарность, Роуэн понятия не имела. - Пойди, найди себе девочку и тоже развлекись, а то больно кислым выглядишь! – рассмеялся мужчина. Однако, судя по тому, как сжались пальцы на запястье Ро, прибывший маг вовсе не собирался уходить. Мужчина, прочитав во взгляде юнца, решительность и нежелание уходить, нахмурился, медленно осознавая, что у него собираются забрать игрушку. – Так, эта девчонка – моя! – решительно заявил он, слегка пошатнувшись. Роуэн понадеялась, что тот упадёт, не устояв на ногах, но, увы, ей не могло так повезти. – Убирайся, найди себе другую!
И в этот момент Кэмпбелл поняла, что пора действовать. Почему девушка молчала до этого момента? Возможно, до сих пор не верила, что появился шанс спастись из передряги. А, когда осознала, просто выжидала момента. Она знала, что вряд ли у неё появится другой шанс. Поэтому пора было действовать. Роуэн что было сил рванула в сторону и, к счастью, всё-таки сумела вырвать руку из цепкой хватки мужчина. Правда, на запястье наверняка остались царапины и появятся синяки, но это мелочи. Мужчина едва-едва не упал (снова ей не повезло) и, удержавшись на ногах, разозлившись, злобно посмотрел на освободившуюся Ро, всё ещё стоявшую неподалёку.
- Ищите себе девчонку в другом месте! – гордо заявила она. – Я вам не подзаборная девка!
- Ах ты, дрянная девка! – воскликнул он и замахнулся. Честно говоря, Кэмпбелл не ожидала того, что должно было произойти. И разговор пьяного мужчины с незнакомцем, пришедшим на помощь, и освобождение – всё происходило так быстро и стремительно, что Ро попросту не успевала соображать, хоть и старалась. Звонкая и сильная пощёчина прилетела ей в лицо. Настолько сильная, что Роуэн не удержалась и рухнула на мощёную хогсмидовскую дорогу. Однако, падая, она удачно взмахнула руками, и сильно оцарапала лицо человека, ударившего её. Переулок был не очень широким, поэтому слизеринка ещё и больно ударилась спиной о каменную стену соседнего дома. Воздух мигом вылетел из её лёгких. На мгновение Кэмпбелл потеряла счёт времени, ей показалось, что она уже давно сидит, опершись спиной о холодную стену.
Лицо горело, будто к нему приложили что-то очень горячее и не желали убирать. Девушка поняла полный злобы и неприязни взгляд на ударившего её мужчину. Она упала так, что маг, вооружённый волшебной палочкой, наверняка мог видеть её лицо, поскольку прямо над ней возвышался непонятным источник света. Непонятный – потому что Ро не смотрела вверх, сейчас было не до этого. Либо фонарь, ещё что-то другое.
- Идите к чёрту, - сказала, словно выплюнула, Роуэн, гордо вздёрнув подбородок.
- Ах ты, дрянь! – взревел мужчина и, рассвирепев, совершенно забыв о присутствии свидетеля, бросился на девушку, а та всё так же злобно и неприязненно смотрела прямо ему в лицо, теперь уже совсем не боясь приближающейся опасности.

Вот интересно, о чем думают девицы, прогуливаясь по таким местам, да еще и в вечернее время – пронеслась мысль в голове парня. Хотя это ведь магическое поселение, и Лазарь привык думать о том, что среди магов большая часть людей всё же воспитанная и не опуститься до столь низких и подлых поступков, видимо он ошибался. Что ж, ему давно было пора расстаться с некоторыми иллюзиями, и если человек не хочет делать это добровольно, то жизнь помогает ему, подкидывая очередную порцию событий для размышления. Но размышлять он будет позже, сейчас ему нужно было действовать. Переулок был весьма узкий, здесь могли разойтись лишь два человека, не более. Это всё затрудняло положение. Мужчина держал девушку ближе к себе, повернув её спиной к Лазарю, тем самым лишив возможности применения заклинаний из-за риска навредить девушке.

На просьбу отпустить девушку мужчина естественно отреагировал резко негативно, собственно Лазарь был не дурак, и знал, что его слова вызовут лишь недоумение, но так он мог немного оттянуть время и оценить обстановку для дальнейших действий. Было видно, что мужчина явно не в себе, это был просто псих, ненормальный псих, каких, к сожалению, в мире огромное количество.

- Это ей решать с кем она пойдёт, право выбора никто не отменял, у нас свободная страна – ответил Лазарь, как можно спокойно на его смех и предложение найти себе другую девушку.

Следующие события происходили очень быстро, хотя казалось, что время остановилось, и Лазарь видел очень чётко каждый момент времени, казалось, секунды превратились в минуты. Незнакомка рванула вбок, на мгновение вырвалась из рук мужчины, что привело его в ярость. Он попытался поймать её, но движение его были раскоардинированы из-за большого количества спиртного, но ему удалось настигнуть девушку и дать её звонкую пощёчину, далее он совсем потерял контроль и набросился на бедную девушку, совсем забыв о Лазаре. В этот момент Лазарь словно очнулся из небытия, его охватила ярость, она буквально расходилась по сосудам. Его мало что могло вывести из себя, но вот когда на его глазах творился такой беспредел, когда кто-то позволял себе ударить девушку, причинить её боль, в Лазаре просыпался кто-то другой. Он буквально подбежал к озверевшему ненормальному, который уже склонился над девушкой и со всей силы ударил его ногой по спине, от чего послышался хруст.

- Никогда, слышишь, никогда не смей бить девушку! – буквально кричал во весь голос Лазарь, разверну его к себе лицом.
Зельевар был настолько разозлён, что сделал следующий удар прямо в промежность и злобно сквозь зубы проговорил:
- Надеюсь ты больше никогда не будешь в состояние что-либо сделать с девушками.
Ему захотелось сделать еще удар по лицу, что бы он окончательно потерял сознание, но тут он увидел испуганное лицо девушки, черты которого хоть и были плохо заметны в темноте, но в них виднелся явный ужас.

О Боже, Лазарь, что ты наделал, ты напугал бедную девушку, ты позволил слишком сильно проявить ярость. Да что с тобой такое, в конце то концов – пронеслось у него в голове. Теперь, когда приступ ярости был позади и вернулась ясность ума, он ощутил небольшую слабость, хотя это не мешало ему стоять твёрдо на ногах. Он ведь даже не вспомнил о палочке, которая была всё это время в руках. Он мог просто обездвижить его, связать, да что угодно, только не опускаться до физического насилия. Впрочем, теперь уже поздно было думать об этом.

- Пойдём отсюда скорее… – проговорил Лазарь тихим голосом, протянув девушке руку.

Происходящее никак не укладывалось у неё в голове. Она ожидала двух вариантов развития событий. Первое: пришедший на помощь маг попросту не успевает ничего сделать, и её прилично так избивают. Второе: геройствующий маг, взмахнув палочкой, обездвиживает или отбрасывает пьяного человека, после чего помогает встать находящейся не в лучшем положении Роуэн. Но не произошло ни первого, ни второго. Случилось третье – то, чего слизеринка никак не могла предугадать. Появившийся в переулке очень вовремя мужчина рванул ей на помощь и кинулся врукопашную. Что ему мог ответить пьяный, ничего не понимающий мужик? Судя по тому, что видела Роуэн – ничего, абсолютно ничего.
Девушка вздрогнула, когда после сильного удара спина пьяного мужчины хрустнула. Не сломался ли позвоночник? Конечно, слизеринка хотела, чтобы ему причинили боль, отомстили за её унижение. Однако она вовсе не хотела ему смерти. Кэмпбелл никак не ожидала, что за неё начнут мстить, причём так неистово. Роуэн совершенно не понимала, почему взрослый волшебник, будучи в адекватном состоянии, лезет в драку. Она не помнила, чистокровный или полукровный он волшебник, но всё равно не понимала, как можно драться руками, когда ты – маг! Девушка попыталась рассмотреть, что же за человек ей помогает, но ведёт себя едва ли не кровожаднее нападавшего.
В этот момент Роуэн испугалась, по-настоящему испугалась. Только не пьянчугу, который домогался к ней. И даже не за его жизнь. Испугалась, потому что увидела лицо волшебника, пришедшего на помощь. Корниэль. ПРОФЕССОР ЧЁРТ ЕГО ДЕРИ КОРНИЭЛЬ! Тот самый профессор Корниэль, который вёл в Хогвартсе Зельеварение. Тот мягкий преподаватель, который мог по десять раз объяснять тупицам, как именно нужно варить зелье. Тот самый доброжелательный мистер Корниэль, который никогда не обижался на шуточки старшекурсников в своей адрес, ведь он так молод, а уже преподаёт. Тот самый Лазарь Корниэль, выпускник Хаффлпаффк, всегда такой улыбчивый и который, если верить людям, достаточно легко сходится с людьми. В этот момент ею овладел истинный, первозданный ужас. Как, как такой добрый и отзывчивый человек мог быть таким монстром?
Далее профессор развернул мужчину к себе лицом и ударил его. Ударил туда, куда даже Роуэн не спешила бить, потому что всё-таки сомневалась. И, когда пьяный человек обвис в руках у мистера Корниэля, он вновь занёс руку для очередного удара. Ро с трудом осознавала происходящее. Неужели профессор собирается ударить его ещё и по лицу? Хотя лучше бы бил сразу по лицу… Хватая ртом воздух, Кэмпбелл с ужасом взирала на происходящее и понимала, что может ВОДИТЬСЯ В ТИХОМ ОМУТЕ. Мистер Корниэль что-то говорил, обращаясь к избиваемому им человеку, но Роуэн не слышала его слов. Она лишь могла различить интонацию, и та её лишь сильнее пугала.
Вдруг волшебник перевёл взгляд на неё. О да, он увидел всё то, что чувствовала Кэмпбелл, потому что в этой ситуации эмоции полностью отражались на её лице. Видимо, увиденное ему не понравилось. Кажется, маг постепенно приходил в себя. Злость и ярость исчезли с его лица, из взгляда. Роуэн очень хотела почувствовать себя в безопасности, но пока опасалась расслабляться. Но что это с ней? Преподаватель ведь бросился её защищать! Спас её! Ведь неизвестно, что случилось бы, не появись он здесь и сейчас. Ро ощутила укол совести, хотя обычно это чувство обходило её стороной.
- Да, - слабым голосом отозвалась волшебница, - пойдёмте, - произнесла она, принимая протянутую в помощь руку. Пришлось опереться как следует, потому что ноги с трудом её держали. Но профессор Корниэль не просто подал ей руку, он придерживал её, не давая упасть. Вот теперь Кэмпбелл действительно видела известного ей преподавателя по Зельеварению. Осторожно, но крепко он поддерживал едва передвигающую ногами слизеринку, медленно отходящую от шока. Или наоборот всё больше осознающую произошедшее? Теперь Ро поняла, что такое «теплота и забота». Именно эти понятие в данное мгновение воплощал собой зельевар. Постепенно приходя в себя, Роуэн поняла, что должна его поблагодарить. Волосы её растрепались, торчали так, что наверняка закрывали лицо. Судя по всему, профессор ещё не понял, кого спас. Придётся его огорчить.
- Спасибо, что спасли меня, - произнесла Роуэн. Голос всё ещё был слаб, но говорила она чётко и ясно, так, чтобы её было хорошо слышно. Сглотнув, девушка всё-таки добавила ещё два слова – слова, которые предпочла бы никогда не произносить, чтобы в этом тёмном переулке никогда не встречались преподаватель и его ученица. Но она должна была это сделать и сделала. – Профессор Корниэль.

Чувства постепенно пришли в абсолютный порядок, сердцебиение восстановилось, дыхание стало прежним, не унимались только мысли. В голове казалось, творился полный хаос, впрочем, оно и не удивительно. Некоторое время они шли молча, видимо каждый пытался разобраться со своими мыслями. Он так и не взглянул девушке в лицо, почему-то откладывая этот момент. Не знаю, чего он так боялся, он вообще не понимал себя сегодня.

Ладно, со своими тараканами я буду разбираться позже, сейчас главное выбраться из этого тёмного переулка и добраться до Хогвартса, перед этим проводив девушку до её дома. Интересно, она далеко живёт – пронеслось в голове Лазаря.

В этот момент девушка поблагодарила мужчину, на что он хотел ответить что пустяки, но не успел, следующая фраза его просто ошарашила. Она назвала его профессором! Она назвала его по имени! На мгновение он почувствовал сначала жар, затем тело обдало холодом, он остановился и взглянул на незнакомку. Это была одна из его учениц, Роуэн Кэмпбелл с факультета слизерин, кажется с шестого или седьмого курса. Такого поворота Лазарь не ожидал абсолютно. Что угодно, кого угодна, да хоть самого… хм, впрочем, не стоит даже думать об этом, в любом случае кого угодно, но не свою собственную ученицу.
Вообще удивительно то, что она находилась за пределами школы в это время, ученики должны быть уже давно все в своих комнатах. Нет, Лазарь конечно и сам не раз в детстве нарушал правила и посещал Хогсмид в неположенное время, но он парень, а Роуэн девушка. О чём она вообще думала. Впрочем, читать ей нотации он ей не собирался, по крайней мере пока, не лучшее время и место для подобных вещей.

- Мисс Кэмпбелл, неожиданная встреча, давайте пока просто доберёмся до Хогвартса, а дальше… - попытался он сказать строгим голосом, но у него, судя по всему ничего не получилось. Ему никогда не хватало строгости, даже тогда, когда казалось бы требовалось проявить максимальную жёсткость он был всё тем же добродушным Лазарем. Но сейчас ему действительно не хотелось ругать девушку за беспечность, ей и так досталось, пережить такое не пожелаешь даже взрослому, не говоря уже о ученице.

Идти было сложновато, потому что ноги заплетались. Девушку трясло, хоть и не сильно, но придерживающий её профессор наверняка ощущал вздрагивания. Роуэн постепенно начала понимать, что именно с ней произошло, что могло случиться дальше, поэтому тело весьма плачевно отзывалось на осознание этого. Ей было страшно. Тогда волшебница тоже испугалась, но сейчас она осознавала всю масштабность ситуации и вероятные последствия, которыми бы всё обернулось в случае, если бы преподаватель не пришёл. Но он пришёл, и теперь Кэмпбелл была в безопасности. Вздохнуть с облегчением не получалось, ибо сердце бешено колотилось в груди. Вроде бы всё уже кончилось, но по-настоящему слизеринка испугалась именно сейчас. Испугалась, что могла стать жертвой того мерзавца из-за того, что просто слегка задержалась в деревне. А ведь стемнело действительно быстро, и уже было достаточно поздно.
С мыслями дела обстояли отнюдь не лучше. Роуэн рисовала в воображении всяческие ужасы, которые с ней могли произойти, и это не облегчало ситуацию, а лишь осложняло всё. Семикурсница была бесконечно благодарна доброму и бдительному профессору Корниэлю. Теперь, когда первый шок от его действий прошёл, Ро решила, что не так уж и боится его. Да, он был страшным, да, он был даже слегка чудовищным в момент, когда её спасал. Но вдруг это как-то связано с прошлым молодого преподавателя? Или он просто настолько добрый и порядочный человек, что поступок, подобный тому, что имел место быть в тёмном переулке, его по-настоящему вывел из себя. Что бы там ни послужило мотивацией для мага, Кэмпбелл решила – ей нечего бояться. Потому что сейчас он был предельно аккуратен и нежен с ней.
Она бы с радостью сейчас отправилась в Хогвартс, но ноги подкашивались, да так, что Роуэн боялась, что в любой момент может упасть. Только надёжные профессорские руки, поддерживающие её на протяжении всего пути, не давали этому случиться. Кажется, слизеринка слишком много думала о спасшем её волшебнике, но ей было плевать. Находясь в состоянии шока, и не о таком будешь думать. Сейчас она хотела где-нибудь присесть. Будь девушка одна, присела бы возле какого-нибудь дома и отдохнула бы на земле. Но, во-первых, так можно запросто уснуть, а, во-вторых, рядом был мистер Корниэль. Поэтому Роуэн пришлось нормально соображать, чтобы донести правильными словами своё состояние.
- Профессор, - слизеринка, цепляясь за мага, чтобы не упасть, остановилась и тем самым вынудила остановиться его. – Мне бы присесть где-нибудь… - она прошептала это негромко, но всё равно было заметно, как дрожит её голос. Ей не хотелось быть слабой, Ро ненавидела себя за это, но сейчас ей просто нужно было прийти в себя. Шок затягивался и не хотел отступать. Быть может, посиделки в каком-нибудь уютном пабе ей помогут? Точно! – Давайте сходим в «Три Метлы»? У меня есть деньги, я бы сейчас поела… - возможно, ей правда не хватало сил, и нужно было их восстановить за счёт еды. Это была хорошая идея. Не будь рядом профессора, Роуэн бы, возможно, даже выпила немножко огневиски. Спасибо Грейстоун, которая научила слизеринку пить правильно. Но в присутствии мистера Корниэля о подобном думать было нельзя. – Простите за доставленные неудобства… - пролепетала она.

Тем временем на улице уже окончательно стемнело, благо они уже вышли на главную улицу Хогсмида, которая была достаточно освящена и дорогу было более менее видно. Лазарь всё еще был погружён в свои мысли, которые никак не хотели собраться в какую-либо единую структуру. События сегодняшнего дня пересекались с воспоминаниями прошлого, планами на завтра, мысли явно не подчинялись ему. Видимо такое же состояние было и у Роуэн, которая в отличие от Лазаря выглядела напуганной, причём сейчас даже больше, чем когда на неё нападали. Типичное поведение молодых, сначала натворят дел, а потом пугаются. Впрочем, мог ли Лазарь винить её, ведь он и сам совсем недавно был безрассудным с радостью окунаясь в любое пекло с головой. Или быть может только со стороны кажется, что в любое, ведь даже в самых безрассудных поступках он обычно сохранял трезвую голову и рассудительность.

Стало холодать, Роуэн дрожала не то от испуга, не то от холода, в любом случае и от того и от того поможет чашка хорошего капучино. Впрочем его мысль тут же была перехвачена слизеринкой.
Давайте сходим в «Три Метлы»? У меня есть деньги, я бы сейчас поела…

На этой фразе он про себя усмехнулся, внешне это отразилось едва заметным поднятым уголком рта. Деньги у неё есть, она только что пережила невероятно чудовищное событие, а её волнуют такие пустяки. Всё-таки девушки меня не перестают удивлять, она что, думает, что профессора так плохо зарабатывают? – проговорил про себя внутренний монолог парень, после чего кивнул и направился в сторону «Трёх мётел». Хотя по правде говоря он предпочитал бы более тихое место, но из альтернатив была лишь «Кабанья голова», которая славилась более печальной репутацией и там народу вечером было гораздо больше.
Простите за доставленные неудобства…
Лазарь взглянул на девушку, глубоко вздохнул и одарил её своей традиционной улыбкой – «Мол, всё хорошо, не о чем и говорить, хоть каждый день рад спасать». После чего они дошли до дверей «Трёх мётел» и вошли в помещение.

С жабой в одной руке Алекс медленно шёл по ещё сонной улице Хогсмида. Он вынул один наушник из уха, чтобы прислушиваться к окружающим звукам, но сейчас он больше отвлекался на любимую песню Рианны. Потом заиграла главная тема из фильма «Ghostbusters», и Кроуфорд начал тихонько подпевать и покачиваться в такт песне:

– Иф зэр’c самфин стрээйндж… ин да нейбахуд… ху ю гон кол?! ГОУСТБАСТЭЗ!

Смекнув, что своим, пускай и прекрасным, песнопением он сможет распугать всех животных Хогсмида и Запретного леса в придачу, ирландец умолк и выключил iPod, засунув его и наушники подальше в карман толстовки. Теперь пришло время подключить своего внутреннего – неудавшегося – детектива. Когда речь идет об огромном и опасном звере типа взрывопотама, то тут всё легко: Алекс наизусть знал, как найти, привлечь и не умереть после этого великорослого симпатяги. А когда не знаешь, кого искать, то на что надо полагаться? Только на органы чувств и, без этого никуда, удачу. Волшебник решил убрать БПЖ в карман и застегнуть ее, потому что красавица всё норовила покинуть столь приятное общество магозоолога и найти грязную лужицу, соответствующую её требованиям.

Кроуфорд огляделся. Может, залезть на дерево, чтобы обзор был лучше? Да, так и сделаем, очень разумная идея, мистер Кроуфорд, сэр. С разбега ирландец подпрыгнул, зацепился за толстенную ветку дуба, стоявшего прямо рядом с какой-то хижиной (или магазином, он не обратил внимание), подтянулся – и уже через пару мгновений всматривался в даль. За спиной ему показалось, что что-то шелестит. Может, сова? Кошка? Лукотрус?

1d12=9

Кусты у одного из зданий Хогсмида легко зашевелились. Мистеру Кроуфорду лучше проверить их на наличие живности, вдруг найдет кого-нибудь?

Парень оглянулся на шелест. Действительно, у домика чуть выше по улице шевелился куст. Кто там у нас может прятаться? Что-то явно большое и не очень скрытное, иначе бы зверь не стал так палить свое укромное местечко. Кроуфорд уселся на ветвь и спрыгнул, даже почти не ушиб пятки (ща быстро пройдет, ничего страшного). Направился к кустам Алекс стремительно, но подходя все ближе, маг замедлял шаг, чтобы этот непокорный расхититель кустов не убежал. До цели оставалось три-четыре шага, и по нескончаемому шебуршанию листвы Кроуфорд понял, что зверь явно не намерен попадаться кому-либо в руки.

1d12=10

Таинственное существо действительно не намерено было прятаться. Да и для чего - это оказался всего лишь кот хозяйки чайной лавки - мадам Паддифутт. Едва руки мистера Кроуфорда загребли к себе безобидное животное, как вдруг из кафе выбежала сама хозяйка кота с метлой наперевес. Мужчине очень повезет не получить этой метлой, если он додумается оставить мохнатого питомца престарелой дамы в покое и поскорее дать дёру подальше от кафе.

– О, котичка, иди ко мне! Ах ты, засранец, домовик тебя расшиби! Ты чего царапаешься, шерстяной упырь?! – Не хватало Алексу шрамов от драконов и акромантулов, теперь будет гордым обладателем расцарапанной щеки. И тут – БАХ! – по хребту что-то очень больно ударило с таким треском, что Кроуфорд уже решил, будто помер. Нет, не так быстро, это всего лишь маленькая безобидная старушечка, точнее, он раньше думал, что безобидная, потому что на ее лице была такая ярость, что позавидовал бы самый отпетый ПС. Алекс опешил, но в реальность его быстро вернул сломанный черенок метлы, которым мадам Паддифут начала добивать мужчину и что-то кричать, из чего магозоолог только распознал «оставь, дубина, мистера Пончика в покое!». Ирландец быстро прислушался совету старушенции и, бросив в нее толстое мяукающее оружие массового поражение, отбежал обратно к дубу.

Благо Келлеру удалось без проблем уйти от этих двух полоумных красоток. Он это был несказанно рад. И единственным желанием, которое было у хаффлпаффца – отправиться обратно в замок, чтобы больше его никто не доставал, не раздевал и не шантажировал. Выйдя из паба на главную улицу, Арчи направился по мощеной дороге прямиком в Хогвартс. Только, видимо, ему не удастся в ближайшие пару минут (не дай боги – больше пары минут!) не удастся достичь даже школьных ворот.

Неподалеку от паба, Келлер услышал шорох. Он еще не успел далеко отойти от питейного заведения Хогсмида, потому услышал звуки совершенно отчетливо. Тут он наконец вспомнил, что Зоуи что-то говорила про каких-то потерянных животных, которых можно поймать и обменять на всяческие ништяки. На мгновение Арчи задумался, стоит ли ему влезать в это дело вообще, или все же последовать своему плану отлежаться в гостиной в тишине и спокойствии. Но бывшая староста, если протрезвеет и вспомнит, не простит ему того, что он прошел мимо такой трагедии и оставил несчастных зверушек в беде. Глубоко вздохнув, Келлер все же принял решение – он осторожными шагами направился прямиком к тем кустам, откуда доносился шорох.

1d12=8

Слух мистера Келлера не подвел - в кустах действительно прятался кто-то довольно пухлый и неповоротливый, да только загвоздка: если выбрать неправильный куст, то зверь непременно сбежит. Мистер Келлер, будьте внимательны!

Кустов у паба оказалось на несколько больше, чем один, потому это немного тормозило поиски. Арчи уже даже подумал бросить это все к чертовой матери и оставить животных на кого-то более сердобольного, нежели он сам. Но, черт, он слышал шорох, кто-то копошился, словно не мог выбраться из этих глухих зарослей, и Келлер не был настолько бесчеловечным, чтобы оставить это все просто так. Вдруг животное действительно в беде и ему нужна помощь? Бросить его так – значит дать ему умереть, ну или как минимум покалечиться, поцарапаться об острые ветки, вне зависимости от того, какое именно существо находилось в кустах.

Арчибальд остановился у плотной изгороди и, присев, принялся внимательно оглядывать корни каждого из растущих кустов – вдруг увидит среди обилия ветвей какое-то движение или самого существа, и тогда уже можно будет приниматься за «спасение». Шорох не унимался, и Арчи заметил, как один из крайних кустов начал легко трепыхаться. Вот он, проклятый куст, поглотивший в свои недры бедное создание. Не теряя ни минуты, хафф начал аккуратно отодвигать ветви этого куста.

1d12=11

Бдительность мистера Келлера на высоте! Или это все же везение? Так или иначе, студент выбрал верный куст, под которым пыталась залезть в банку из-под сливочного пива толстенькая крыса с необычным пятнышком в виде звездочки на спине. Арчибальд Келлер получает 5 баллов за поимку беглянки, осталось только доставить зверюшку хозяйке!

Арчи все же удалось раздвинуть кусты, и тогда он увидел, как толстая крыска пытается забраться в банку, которую какой-то нерадивый пьяница додумался выкинуть прямо в кусты. Пятикурсник осторожно поднял банку и вытащил крысу. Пухлое, мохнатое создание, чем-то напоминало крысу той малолетней алкоголички, что сидела как раз за стеной. Вот, одного животного Арчибальд все же смог спасти. Осталось отнести его хозяйке. А пока, милая, побудь у паренька в кармашке толстовки, совсем скоро ты окажешься в родных руках.